Атаман царского Спецназа - Юрий Корчевский

В домашних хлопотах пролетела неделя. С помощью моих друзей, которые умели сидеть в седле и обращаться с лошадьми, я научился ездить на лошади. Кобыла мне попалась спокойная, такую я и просил при покупке, но и с ней обращаться на первых порах для меня было непривычно. Седло немилосердно било снизу, бедра растирало. После первого дня активных занятий я даже идти толком домой еле смог. Но я был из упрямых. Все могут, и я должен научиться. После замечаний и советов получаться стало лучше, и через неделю ежедневных занятий я уже мог сносно держаться в седле.

Размеренный ход жизни был прерван утром. В ворота сильно застучали.

«Кого это там принесло?» – подумал я, торопясь к калитке.

На улице стоял стрелец в синем кафтане:

– Котлов ты будешь?

– Я.

– Один важный господин именем Алексей видеть тебя хочет.

– Хорошо.

Я по-скорому оделся подобающе и направился в Кремль. Мне показалось, что жизнь здесь не замирает ни днем, ни ночью. Утро раннее, а народ служивый так и шастает туда-сюда.

Прошли знакомым путем, но встретил меня не служка, а сам Адашев. Либо дело очень секретное, либо срочное, решил я. Поздоровались.

– Коня осваиваешь? – спросил Адашев, желая показать осведомленность.

– Уже освоил.

– Вот и чудненько, вижу – деньги мои даром не пропали, тратишь с умом. Дело к тебе есть, да и ватажка понадобится.

Я молчал, ожидая продолжения. Адашев мерил шагами небольшую комнату.

– Дело срочное и тайное. Поклянись, что письмо, которое я тебе вручу, не попадет в чужие руки; лучше сожги, разорви в клочья, съешь, но ни в коем случае оно не должно попасть в чужие руки. Доставить государевыми слугами не могу, потому как дело уж очень… – Адашев замолчал, подыскивая слово, – щепетильное. Ты знаешь значение этого слова?

Я кивнул.

– Вот и хорошо. Вот тебе подорожная, чтобы на порубежье пропустили свободно, вот само письмо.

Адашев вручил две бумаги, одна из них была запечатана восковой печатью с узорным рисунком. Подробно объяснил адрес: ехать предстояло в Полоцк, а это уже княжество Литовское, не наша земля. На прощание дьяк вручил мешочек серебра на дорожные расходы.

– Котлов, все, что угодно, но письмо не должно попасть в чужие руки!

– Да понял я, понял.

Я откланялся и ушел. Парни мои были уже в сборе, думали заняться верховой ездой, как и в предыдущие дни. Я их огорошил, что надо выезжать.

– Сбор через час, с оружием, здесь же.

Парни мгновенно исчезли – времени было в обрез. Сам я тоже направился домой.

Поцеловав Дарью, объявил, что срочно уезжаю. Даша без лишних слов кинулась собирать тормозок со снедью.

Из оружия я решил взять арбалет и саблю. Топор уж больно тяжел, да и не на битву еду. Через четверть часа был готов, присел на дорожку, обнял Дарью, перекрестился и вышел.

Парни уже были в сборе, кони оседланы. Вскочив на коней, выехали за ворота. Мороз стоял несильный, ехать было в удовольствие, но, когда мы выехали на Cмоленскую дорогу, перешли на рысь. Гнали с небольшими остановками весь день, лишь уже в потемках остановились на постоялом дворе. Кони устало поводили боками, от их шкур валил пар. Наказали прислуге поводить лошадей и накрыть их попонами. Мы же, поужинав, завалились спать.

Так, без происшествий, добрались до Полоцка за восемь дней утомительной скачки. Когда показались могучие стены Полоцкой крепости, кони уже могли только идти, на галоп не было сил. Да и я с трудом держался в седле, пятой точки уже не чувствовал совсем.

Стража в воротах посмотрела внимательно, но останавливать не стала. Въехали, и я удивился толщине крепостных стен – метра четыре, не меньше. Серьезное сооружение, сделано на века.

– Так, парни, сначала ищем постоялый двор, кони от усталости упадут скоро; перекусим и займемся делом, ради которого прибыли сюда.