Раб из нашего времени. Книга девятая. Роль чужака - Юрий Иванович

Потому что довольно связно выкрикнул:

– Прочь от меня, мучитель! Из-за тебя я все эти дни страдал от смертельной боли! Страдал, умирал, но никак не мог умереть! Каждый день! Каждую минуту! Каждый миг я пережил с этой болью! И всё по твоей вине! Прочь! Изыди от меня, порождение ада!

– Э-э-э-э! Барон!.. Ты чего? – попытался я воззвать к его разуму.

Но старика это ещё больше завело и разозлило. Вроде интеллигент, учёный, а такой меня площадной ругани подверг, что я дар речи потерял. Но зато сумел сообразить: несмотря на тяжелейшую рану, ввергнувшую историка в кому, он все эти дни слышал каждое слово вокруг, чувствовал тактильные прикосновения и каждой, каждой клеточкой своего тела чувствовал БОЛЬ. Кошмар! Врагу подобной участи не пожелаешь! И совершенно понятным становится желание целителей прекратить мучения человека. На подсознательном уровне они чувствуют мучения пациента и понимают, что прекращение жизни – это благо для лежащего в коме. Потому и просили меня разрешить эвтаназию.

Что я ещё понял, что боль прошла или почти исчезла, но исстрадавшийся духом барон не в силах этого ни понять, ни остановиться в своей ненависти ко мне. В страшных мучениях он вбил себе в голову, что во всех его бедах виноват Платон. И теперь готов его удушить. Благо, что координация рук и ног ещё отсутствовала после долгого лежания. А то бы меня уже давно душили, пинали и ломали.

Но только я начал терапевтические процедуры по успокоению и снижению посттравматических болевых спазм, как со стороны входа в здешние апартаменты послышался шум открываемой двери и удивлённые голоса:

– Кто там возле пациента кричит?

– Да никого не должно быть! Никто не проходил мимо меня.

А я уже метнулся к потайному лабиринту, закрывая плотно за собой плиту выдвижной панели. Потом ещё несколько минут прислушивался к словам, которые выкрикивал Строга́н Белый:

– Ну, чего стоите, рты разинули?! Догоняйте эту тварь! Убейте его! Он плохой!.. Он… предатель! Он на всё способен! Он вас всех убьёт! Там! Там он скрылся! В той комнате! Ловите его! Оружие на изготовку! Он хуже зроака! Подлый тайланец!..

Он ещё что-то там кричал, но я уже не мог слушать. Ошарашенный такой ненавистью, мчался в свои апартаменты, догадываясь, что скоро ко мне кто-нибудь обязательно наведается. И если не застанут «дома», могут усилить меры пресечения. Тогда уж я простым домашним арестом не отделаюсь.

Успел вовремя: в мою дверь уже со всей дури молотили чем-то тяжёлым. Вряд ли кулаками. Пришлось подскочить и с ленцой спросить в щель:

– Кого там принесло? Поспать не дают толком!

– На том свете выспишься! – рявкнул за дверью раскатистый женский голос. – Открывай!

Неприятно, когда женщина так себя ведёт. Хранительница очага обязана говорить спокойно, ласково, не повышая тональности и не переходя на визг. И уж совсем нехорошо, когда она начинает сразу источать угрозу. О чём я поучительно ворчал, открывая дверь и добавляя напоследок:

– И вообще, вначале положено извиниться за неурочное вторжение в сон…

И озадаченно погладил свою лысину в шрамах, когда мимо меня в гостиную протопала этакая женщина. Массивная, широкой кости и с несуразной плетёнкой какого-то вина под мышкой. Про подобных красавиц, наверно, утверждали, что она в избу горящую коня занесёт, и сама на скаку (без коня!) любой рыцарский строй прошибёт. Шучу, конечно, помню, что у Некрасова совсем по-иному звучало, красиво:

В игре её конный не словит,

В беде – не сробеет, – спасёт:

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдёт!

Но глядя на спину вошедшей дамы, о красоте забываешь сразу. И вовремя вспоминаешь, что и мир не тот. И женщины тут… М-да! Как бы так деликатней выразиться? Случаются, что ли?..

А нежданная гостья прошла к столу, грузно уселась на жалобно скрипнувший стул, уставилась на меня исподлобья, низко голову наклоня, и милостиво разрешила:

– Закрывай дверь и садись! Разговор будем вести! – Я глянул на морды невозмутимых эйтранов, стоящих в коридоре, закрыл дверь и услышал следующий вопрос: – Стаканы у тебя есть?

– Спасибо, я не пью, – последовала с моей стороны попытка сразу отмежеваться от приятия алкоголя. Хватит, у меня ещё из крови самогонка Бродского не вымылась. Но женщина в ответ весомо заявила, как припечатала:

– А придётся!

Нет, я её не боялся. Ни капельки. Но сразу почему-то поверил, что таки да, придётся за знакомство выпить. Теперь только оставалось узнать повод для такого знаменательного события.