Астронавты. Отвергнутые космосом - Рина Грант

— Если что, вы Йоса зовите, — на всякий случай сказала она. Капитан снова утвердительно прикрыл веки. Затем закрыл глаза окончательно и задышал ровнее. Напряженное тело расслабилось, выражение боли на его лице сменилось покоем. Заснул.

Прежде чем выскользнуть из отсека, Бой-Баба посмотрела на часы. Группа была в открытом космосе уже два часа.

* * *

Надевать скафандр — занятие не из приятных, а когда торопишься — и того тяжелее. Бой-Баба стояла посреди стыковочного шлюза, где несколько дней назад так же стоял Электрий, ожидая спасения с корабля, — неповоротливая белая личинка, восемнадцать слоев жизнеобеспечения, заключенных в светоотталкивающее нейлоновое покрытие. А внутри — человек, жизнь которого теперь зависит от исправности батарей, от поступления по шлангам кислорода, от непрерывной работы системы кондиционирования.

Два дополнительных газовых баллона, при необходимости подававшие по трубкам сжатый воздух в систему реактивного маневрирования, утяжеляли скафандр еще больше. С пояса свисали кольца фала, прикрепленные к скафандру карабином. Бой-Баба сделала два неловких шага на резиновых подошвах, взяла с полки сложенную по уставу шапочку с встроенными микрофоном и наушниками, надела. Пристегнула шлем.

В наушниках стояло молчаливое сопение охранника и Живых, изредка перебиваемое отрывистыми возгласами.

— Дай-ка сюда, — просипел охранник. — Тадефи? Видишь вон ту фиговину?

— Где? — отозвался робкий голосок.

— Да не там! Во-о-н, видишь? — Это Живых.

Иллюминаторов в стыковочном шлюзе не было, но и без них нетрудно было представить картину: три неповоротливых скафандра в полной пустоте, вокруг ни вещества, ни тяготения. Они висят в черном, усыпанном недосягаемыми звездами ничто и, роняя привязанные к скафандрам гаечные ключи, ковыряются в проводке отражателя.

— Сейчас иду, — отозвался притихший от радости голосок Тадефи.

— Фал-то не отсоединяй, ё-мое! — воскликнул озабоченный голос Живых. — Цепляй карабином обратно! Да куда ж тебя несет?

Его голос насторожил Бой-Бабу. Рукой в перчатке она потянулась к приборной панели, нажала кнопку. Скафандр слегка раздулся и сжался обратно. Началась декомпрессия.

— Ребята, как слышите? — сказала она в микрофон. — Я иду к вам.

Но в наушниках стояло молчание. Она потрясла головой. Молчание.

Связь на запасном скафандре была отключена.

Она стояла, дрожа от нетерпения и ожидая, пока давление в скафандре опустится до трети земного. Обычно на эту процедуру уходит два часа, но сегодня пришлось рисковать и ускорить процесс. Она должна быть готова через двадцать минут, не позже.

Бой-Баба ждала, глядя на панель стыковочного люка, на блестящие кнопки. В голове мелькнуло: а Электрий-то этот откуда знал комбинацию? Как сумел самостоятельно открыть люк? Не так много осталось кораблей класса их «Голландца», да этот корпоративный карась и не летал никогда раньше, даже пассажиром. Но тут же отмела эту мысль, уловив паническую нотку в голосе Живых:

— Я сказал, цепляй фал!

Быстрое, взволнованное дыхание Тадефи:

— Мне… мне не дотянуться. Ай! Помогите, кто-нибудь!

Озабоченное бормотание охранника. Она расслышала — «фал не дотянется». Бой-Баба потыкала в кнопки на груди, на приборной панели.

— Эй! Эй, вы меня слышите?

Никакой реакции.

— Живых, что там у вас?

Тишина. Живых снаружи быстро заговорил:

— Тади, спокойно, — перевел дыхание, облизнул губы. — Не надо паниковать, ты в безопасности. — Живых помедлил. — Тади, как пользоваться установкой реактивного маневрирования, знаешь?

— Конечно знаю! — голосок девушки звучал испуганно.

— Включать умеешь?

— Вот эта синяя кнопка? Умею! — прерывисто дышала она в микрофон.

— Так нажимай! — голос Живых сорвался.

Пауза. Тишина.

— Я нажимаю! — в голосе Тадефи был испуг. — Она не включается!

На панели скафандра загорелась красная лампочка. Шесть минут, предупреждение. Да скорее же! Бой-Баба стояла, расставив неуклюжие руки, покачиваясь от нетерпения.

— Тади! — опять Живых. — Тади, постарайся не делать резких движений! Я иду!

Неразборчивое бормотание дяди Фимы: «Подсоединяй», «Два фала вместе достанут». Тяжелое дыхание трех взволнованных человек.

Красная лампочка на груди сменилась желтой. Готовность пять минут.

Возглас Живых:

— Какого черта! Карабин! Дядь Фим, держи нас! Да держи же!

Охранник. Опять он. Бой-Баба похолодела.

В наушниках охранник непечатно крыл отсоединившиеся от поручней фалы. Потом:

— Включайте реактивные установки! Своим ходом обратно!

Взволнованный матерок Живых. Обалдевшее:

— Дядь Фим… они не работают! Подача газа… — пауза, — она перерезана.

И вопль, заложивший уши:

— КАКАЯ СУКА ПЕРЕРЕЗАЛА НАМ ГАЗ?!!

Бой-Баба закрыла стекло шлема руками. Она все видела и так. Отсоединившиеся от поручней карабины. Фалы плывут в невесомости, удаляются вместе с привязанными к ним Живых и Тадефи. Реактивные установки в их ранцах в случае опасности должны доставить дрейфующих астронавтов обратно к кораблю. Но они работают на сжатом воздухе. А трубки, доставляющие газ к реактивной установке, перерезаны.

Бой-Баба, как могла, опустила голову в шлеме. Посмотрела вниз, на тянущиеся от баллонов к ногам трубки, подающие сжатый воздух. Вроде невредимы. Но, сфокусировав глаз как следует, она увидела на обеих тончайший, как волос, надрез.

У нее зашевелились на загривке волосы.

— Ребята, держитесь! Я иду! — заорала она и тут же вспомнила, что они ее не слышат.

Шестьдесят секунд. Пошел отсчет. Через минуту откроется стыковочный шлюз.

Спокойный голос охранника:

— Погодите, ребята. Моего фала хватит. Сейчас я вас заловлю. Не дергайтесь.

— Свой-то карабин проверь сначала, дядь Фим! — кричит Живых.

Бормотание охранника в наушниках. Ругательство.

— Карабины-то не цепляют! Погодите… Вот я его сейчас узлом…

Бой-Баба схватилась за притороченный к скафандру фал. Отцепила от пояса карабин, поднесла к глазу.

Язычок карабина был подпилен. Зацепиться им можно, зафиксироваться надежно — нет. При малейшем толчке карабин отсоединится, и астронавт на другом конце фала отлетит от корабля. Именно это сейчас и произошло.

Бой-Баба схватила другой конец фала, присмотрелась. Этот карабин тоже был поврежден.

Двадцать пять секунд. Загорелась красная лампочка над люком.