Контролер. Книга первая. На пороге - Юрий Никитин

Ингрид мазнула взглядом по шести входным дверям и сразу направилась к той, где и номера не видно, и сама дверь обшарпана, словно все коты подъезда точили о нее когти, вжала кончик пальца в кнопку звонка.

Долгое время никакого ответа, она хотела надавить снова, но дверь распахнулась, на пороге возник низкорослый мужчина, весь взъерошенный и с дико всклокоченными волосами то ли а-ля Григ, то ли Перельман.

Распахнутая до пояса рубашка запорошена чем-то белым, а когда я увидел его пальцы и ладони, на сердце потеплело, уже и забыл, как выглядит школьный мелок.

– Гражданин Толстолюбов? – произнесла Ингрид протокольно требовательным голосом. – Мы к вам по крайне неотложному делу.

Он ответил несколько удивленно:

– Если по неотложному, то да, заходите… А что стряслось?

Ингрид ответила веско:

– Полиция. По делу чрезвычайной важности.

Он вытаращил глаза в безмерном изумлении.

– Полиция?.. Вот уж кого не ожидал!.. Заходите, заходите, мне безумно любопытно…

Прихожая выглядит так, будто и здесь регулярно устраивают дикие драки шайки дворовых котов: стены ободраны, от обоев остались жалкие клочья.

За его спиной в комнате на дальней стене видна огромная черная доска, на которой мелом начертаны сложнейшие уравнения, в которых даже не все значки мне знакомы.

Ингрид покосилась на нее с отвращением, сейчас на всю стену можно установить дисплей, дешево и просто, а рисовать на нем точно так же, но лучше и аккуратнее, не пачкаясь, вон у него даже брюки и туфли в белой крошке.

Он на ходу повернулся ко мне.

– Я вас помню, – сказал он живо, – вы один из лаборатории Геращенко? Говорят, ваша группа получила грант благодаря вашим разработкам? Поздравляю!..

Я отмахнулся.

– Дело в том, что именно этот грант и сперли. Да, нашелся кто-то… Потому полиция ринулась тащить всех в кутузку и бить по ребрам, выбивая показания, а мы с моей сотрудницей, она кандидат наук, взяли часть списка и сказали, что поможем. Естественно, мы взяли три фамилии настоящих ученых, к которым эту грубую и бесчеловечную полицию лучше не допускать.

Ингрид закусила губу и убивает меня взглядом, а он просиял и воскликнул справедливо:

– Буду просто рад помочь… Задавайте любые вопросы!.. Ах да, сядьте же, пожалуйста! И вообще поменьше этих дикарских церемоний!

– Мы быстро, – пообещал я, – это простая формальность, просто стараемся оградить тонко чувствующих людей от соприкосновения с грубой действительностью в лице нашей бесчеловечной полиции, защитницы отвратительного кремлевского режима. Надеюсь, вы либерал?

Он отмахнулся.

– Надейтесь… А от полиции чего такого ждать, она другой и не бывает. По определению.

Я сказал с чувством:

– Как мне здесь нравится! Вот что значит квартира настоящего ученого!.. Ингрид, смотри и учись. Если хочешь мне понравиться, ты должна увидеть красоту в такой вот великолепной небрежности к мирским условностям!

Он смотрел с удовольствием, а Ингрид пробормотала:

– Хорошо. В следующий раз я все твою квартиру вот так же обдеру. И еще всю мебель переломаю.

Он сказал бодро:

– Что вы, что вы, у меня не вся мебель переломана!.. Проходите в гостиную, там вполне приличный стул и почти устойчивая табуретка… На трех ногах, правда…

– Это же великолепно, – сказал я. – Трехногие никогда не шатаются. Дилетанты такой простой истины не знают. Особенно, если они из полиции.