Контролер. Книга первая. На пороге - Юрий Никитин

– Ну, этот, которого он создал…

– Ой, спасибо, – сказал я, но не упустил случая грызануть ее снова, – только тот монстр ножом не пользовался вообще.

Она дернулась, простой народ всегда путает великого хирурга и его творение, сказала чуть громче и с вызовом:

– Тебе нужно почаще бывать у психоаналитика! Но это твое дело, а сейчас… По-твоему, деньги могут лежать до нужного времени?.. Гм… это, конечно, объясняет, почему нигде еще не засветились… хотя слишком надуманно и необычно.

– Все новое кажется непривычным, – согласился я. – Добро пожаловать в наступающий мир, мисс Опричница!.. Новые возможности, новые виды мошенничества, новые способы преступности. Как организованной, так и дилетантской.

– Дилетантской? – переспросила она. – Что тебя наталкивает на мысль о дилетантстве?

– То же, – ответил я, – что и тебя. Какое-то странное ощущение, что в нашем случае не все сделано чисто. Хотя это может быть потому, что преступление именно новое? Нового образца? Потом отшлифуют, будут делать безукоризненно?

– Сплюнь, – сказала она раздраженно, – накаркаешь, каркатель. Я раз пять просмотрела досье всех ваших сотрудников.

Я хмыкнул.

– Только досье?.. Ладно, не вешай мне лапшу на уши, ешь спокойнее, а то удавишься со злости.

– А ты как думал? – спросила она сердито. – Похищены двенадцать миллионов долларов!.. Я просто обязана искать улики везде. А что, ты решил прийти с повинной?.. Хорошо, за это скостим срок. Если деньги вернешь все.

– Увы, – ответил я.

– Что, половину уже пропил? Или проиграл? Истратил на сексуальные игры?

– Какие игры, – сказал я скромно, – ты уже знаешь, я в этих делах прост, как Ленин. Римляне говорили: куй продест, куй боно, я с ними в большей части согласен, а меньшей как бы нет.

Она спросила сердито:

– Это что, ругательство? Что-то новое день грядущий нам готовит.

– Похоже, – согласился я, – но это кто что слышит.

– Ну, а что слышишь ты?

– Кому выгодно, – перевел я. – Давай посмотрим, кому выгодно…

– Всем, – ответила она сердито. – Особенно тебе. Хотя мне что-то не верится в твою дегенеративность.

– Ну спасибо, – ответил я. – За дегенеративность.

– Да какая разница, – отрезала она. – Все равно у тебя диагноз липовый. Что-то особо преступное задумал, да?.. Я по глазам вижу. Они у тебя какие-то особенно подлые.

– Знаешь, – сказал я, – если деньги на бессмертие, то мне, например, они не нужны. Ни доллара. Понимаешь?.. Тебе повторить, что и так доживу, если моя нейродегенерация в самом деле приостановлена? До самой сингулярности доживу по возрасту. То есть можно отсечь всех молодых… я вот себя считаю еще молодым. Видимо, можно отсечь и тех, кто и с двенадцатью миллионами не доживет до бессмертия… По возрасту.

Она смотрела на меня исподлобья.

– Это с какого?

– Здесь труднее, – признал я. – Смотря насколько человек оптимистичен и сколько надеется прожить. Бессмертие по всем прикидкам будет достигнуто где-то через сорок-пятьдесят лет. Оптимисты говорят про сорок, а то и тридцать лет, реалисты прибавляют еще двадцать сверху…

– А пессимисты?

Я отмахнулся.

– Эти постоянно кричат, что все погибнем уже завтра, а то сегодня вечером. От метеорита, чумы, вирусов, генных продуктов, армии зомби… Или ты их тоже собираешься принять во внимание? Ну тогда и высадку марсиан учти.

Она отмахнулась.

– Ладно-ладно. Значит, столетних точно отметаем, как и девяностолетних… У семидесятилетних мало шансов дожить до бессмертия, хотя… гм… крохотная вероятность есть, есть…

– Вот-вот, – сказал я, – видимо, эта группа и является наиболее заинтересованной.

– Семидесятилетние?

– Кому от пятидесяти до восьмидесяти. Сорокалетних можно почти не учитывать, они и так доживут, если не умрут от болезней или от несчастных случаев.