Контролер. Книга первая. На пороге - Юрий Никитин

Въездные ворота в самом деле отыскались сразу за столбами. В сторожевой будочке дряхлая старушка даже не посмотрела в нашу сторону, а кнопку шлагбаума надавила заранее, когда мы только свернули в сторону ворот.

Шлагбаум поднялся резво, современный, мы вкатили по широкой дороге, где сразу за детской площадкой дорожка сузилась чуть ли не до тропки.

Дороги внутри поселка до центральной части заасфальтированы, а дальше всего лишь засыпаны асфальтовой крошкой. Ингрид повела машину вдоль аккуратных домиков, дальше карта привела к изящному домику за ажурным забором.

Участок невелик, как и сам домик, но все-таки не таунхаус, этот Королькович живет заметно зажиточнее Володарского. Явно летом не тратил жалованье и премии на поездки в южные страны, на дорогие коньяки и ветреных женщин.

Аккуратно подстриженный газон от забора и до замощенной площадки перед крыльцом, две ступеньки, дальше черная дверь в белой раме и с ажурными окнами справа и слева, крупные вазы по обе стороны, торчащие бутоны багровых роз на голенастых ветках.

Ингрид коснулась сенсорной панели домофона, я приготовился ждать, но почти сразу раздался живой энергичный голос:

– Вы точно ко мне?.. Открываю.

Я пропустил Ингрид вперед, что она приняла как должное, полиция обязана грудью защищать гражданских, с чем я полностью согласен, но все-таки грудью это не то же самое, что сиськами, потому во дворе я догнал и пошел рядом.

На крыльце домика она не успела поднять руку, чтобы постучать, как дверь отворилась, выглянул очень немолодой, но крепкий и кряжистый мужчина, совершенно лысый, но с седой аккуратно подстриженной бородкой.

– Заходите, – сказал он приветливо. – У меня здесь нечасто бывают гости…

Он недоговорил, но я отчетливо услышал недосказанное «…так что и таким иногда рад», Ингрид, радостно улыбаясь, как могут только лицемерить женщины, прошла в прихожую, хотя в частных домиках уже нет такого четкого разделения, как в плановом хозяйстве.

Я осторожно вдвинулся следом, там справа и слева вешалки с множеством всякой одежды, но, как я понял, она вся принадлежит Корольковичу: в одной стрижет газон, в другой выгуливает собачонку, в третьей возится в саду с плодовыми деревьями.

– Жена в гостях, – сообщил он, – у них в это время собирается собачий клуб. На самом деле просто языками чешут… Собака – это приспособление, чтобы знакомиться с посторонними людьми и находить сообщников для прогулок.

Он повел нас на кухню, что, как у большинства, давно не кухня, а гостиная и вообще центр квартиры. Ингрид светски оглядывается, играет леди, блин, только такому геркулесу играть такое, как не понимает, что… хотя вообще-то получается, если не слишком присматриваться.

Королькович, рассматривая нас любопытными глазами исследователя, указал на легкие кресла у стола.

– Садитесь, рассказывайте…

– Владимир Лавронов, – представился я. – Доктор наук, тружусь в корпусе нейрофизиологии. Мы с вами, похоже, где-то пересекались…

– Лицо знакомое, – подтвердил он. – Не на конференции?.. Вы не были на сенсационном докладе Керлега о новых методах CRISPR?.. Ох, что это я, вспомнил, вспомнил!.. Мы с вами после той конференции потянулись за последним бутербродом!

Я улыбнулся.

– Да, точно…

– Спасибо, – сказал он, – что заставили меня взять тот бутерброд. А уже смешно было, как мы уступали его друг другу!

Он засмеялся, Ингрид заулыбалась, но тут же он стал серьезным, и я быстро и кратко рассказал о нашем деле, стараясь не увязать в деталях.

Ингрид помалкивает, сидит с ровной спиной и развернутыми плечами, еще бы, леди, только плечи как у пловчихи или, хуже того, ватерполистки.

Он слушал внимательно и даже с заметным интересом.

– Очень интересно, – сказал он. – Сейчас я вас угощу черникой из своего сада… Из всех ягод ее просто обожаю. И другие люблю, но чернику особенно. У меня она просто отборная, крупная, сочная, что странно – абсолютно без генной модификации. Хотя я не шарахаюсь от нее, но так уж получилось, что натуральная еще крупнее…

Ингрид спросила вежливо:

– А зачем ее тогда модифицируют?

Он отмахнулся.

– Для северных районов требуется что-то поустойчивее. Чтоб и в мерзлоте прижилась. А здесь и такая дает прекрасный урожай. Вот полюбуйтесь… Прямо перед вашим приездом собрал!

Он поставил на середину стола огромное блюдо, темно-синие ягоды идеальной пирамидой расположились от самого края тарелки, даже страшно брать, все вот-вот и так посыплется на столешницу.

Ингрид аккуратно вкладывала в рот по одной ягодке, а я сразу загреб пятерней и совал туда морду, чувствуя себя тем самым медведем, что завидовал бегемоту из-за его огромной хари.

Королькович наблюдал за нами с отеческой улыбкой, хотя по возрасту дед, а то и прадед, потом заметно посерьезнел, вздохнул.

– Проблема в самом деле есть, – сказал он наконец уже другим голосом, деловым и строгим. – И, как вы правильно заметили, сейчас с грохотом рушатся сами понятия Добра и Зла. Они действительно создавались для человека прошлых времен, для смертных людей… Это верно, но трудность в том, что эту новую и шокирующую истину трудно понять большинству даже в нашем мире элитной аристократии ученых…

Я сказал уклончиво:

– Я уже почти стар… во всяком случае, на пути к возрастной зрелости. Постараюсь понять.

Он спросил неожиданно:

– Вы в какие баймы предпочитаете?

– В стратегии, – ответил я с некоторым удивлением. – А что?

– Всегда предпочитали? – уточнил он. – Или год назад еще баймили в стрелялки-догонялки-рубилки?

Ингрид смотрела сердито, ничего не понимая, я слегка запнулся с ответом:

– Вообще-то да… Даже полгода тому. Но, честно говоря, почему-то вот стратегии стали интереснее.

Он посмотрел с хитрым огоньком в глазах.

– Стратегии или вы стали интереснее?.. Пусть ваша подруга не хмурится, я как раз к этому веду.

Она прервала:

– Я хмурюсь не из-за вашего странного монолога, а что считаете меня подругой. В данном случае я его временная напарница, а не подруга!

– Простите, – проговорил он со скрытой иронией, – мне показалось, что вы все-таки женщина со всеми женскими атрибутами. Так вот, молодые все баймят в стрелялки потому, что у них еще нет ни опыта жизни, ни умения мыслить шире. Они рядовые по жизни и потому выполняют работу рядовых, понимаете? Как в реале, так и в баймах. Бегают и стреляют все-таки молодые, не так ли?..

– Ну да, – согласился я, – а как иначе?

– А те, – пояснил он, – кто постарше, уже разрабатывают эти операции, руководят в штабе. Это и есть иначе.

Я уточнил: