Русский медведь. Цесаревич - Михаил Ланцов

5 августа 1696 года. Вена

– Вчера прибыл наш посол в России с подробным отчетом, – произнес Леопольд, обращаясь к жене. – По всей видимости, мы зря опасались горячих амбиций Петра. Военные успехи не вскружили ему голову.

– Но ведь на Терезе он женился.

– Два миллиона талеров, – пожал плечами Леопольд. – Это очень весомый довод. Тем более что, судя по всему, он обо всем знал.

– То есть?

– По мнению иезуитов, он прекрасно представлял и наши интересы, и французские, а потому смог вывернуть ситуацию в свою сторону. В итоге теперь у него есть женщина, мать его детей, которой он спас жизнь в практически безысходной ситуации. Сейчас она еще слишком юна, чтобы это понять, но в будущем оценит.

– И что с того? Она ведь стала монашкой.

– Уже настоятельница монастыря, устроившая в нем большую чистку и большие преобразования. Не понятно, что Петр задумал, но явно это как-то связано с церковью.

– Ха! А ведь получается, что он нами просто воспользовался, – усмехнулась Императрица.

– Я тоже так думаю, – печально улыбнувшись, кивнул Леопольд. – Этот юнец обошел опытных дипломатов Империи и Франции, практически не затратив усилий. Единственный вопрос – это Тереза. Что он с ней собирается делать? Вряд ли он не понимает, что пока она жива, его будут вполне резонно втягивать в борьбу за польский престол. Ян умер. Сейм избрал Лещинского. И не без помощи Петра.

– То есть ты считаешь, что он помогал нам посадить на польский трон своего врага?

– Конечно, – все так же печально улыбнулся Леопольд. – Он хоть и молод, но отлично представляет, какое «счастье» – править Речью Посполитой. Кроме того, судя по тому, что он учудил летом, царь Петр задумал очень серьезные реформы в России. Мне пока еще переводят законы, принятые на Земском соборе в этом году, но уже сейчас я вижу, что дел у него будет в излишке.

– Почему? Что он такое принял?

– Конституцию, – покачал головой Леопольд. – Сам себя, дурачок, решил ограничить. Похоже, мы переоценили его.

– Сам?!

– В том то и дело. Причем в тот момент, когда самое подходящее время для укрепления трона было. Не понимаю, просто не понимаю, зачем он это сделал…

– Погоди, не спеши с выводами. Скоро законы эти переведут?

– Обещают через две недели закончить.

– Пришли мне копии. Сдается мне, что мы что-то очень важное упустили из вида.

– Ты думаешь?

– Помнишь, мы пришли к выводу, что за ним стоят иезуиты? Уж не их ли это проказы? Я слышала, что в Южной Америке на реке Парана они творят черт-те что.

– Вот ты о чем… – тихо произнес Леопольд. – Но в этом случае получается, что Петр – заложник обстоятельств. Может, и вообще не самостоятельная фигура.

– Заложник – может быть, а вот то, что он несамостоятельная фигура – вряд ли. Просто заключил сделку с дьяволом по неопытности, да никак выпутаться не может.

– И как это проверить? Нам важно знать, с кем стоит вести переговоры.

– Не спеши. Если Петр действительно самостоятелен, то он должен выкинуть какое-нибудь коленце. Но далеко не сразу. В любом случае ни союзником, ни противником нам он пока стать не может. А с османами как поступать, мы теперь знаем – у него научились.

– И как долго это положение продлится?

– Думаю, до начала войны за испанское наследство. Есть у меня сильное подозрение, что Петр снова притворяется слабым и неспособным на быстрые и решительные шаги. Дескать – повязали по рукам и ногам. Конституцию ввели. И так далее. Ради чего? Неужели он не мог этого предотвратить? Думаю, что мог. Тогда что он хотел с помощью этого всего добиться?