Русский медведь. Цесаревич - Михаил Ланцов

10 октября 1692 года. Вена

Леопольд задумчиво смотрел в окно, наблюдая за тем, как по слякотным улицам прохаживаются солдаты караула, ежащиеся от холодного мелкого дождика. Заканчивался очередной год – тяжелый, но вполне успешный.

– Ты знаешь, – тихо произнес Леопольд, – я никак не могу понять, что я упустил что-то главное. Уже добрую неделю мучаюсь.

– Главное в чем? – переспросила его супруга Элеонора[42].

– В прошлом году мы разбили войска султана, да так, что он вынужден отступить и сейчас зализывает раны. Поговаривают, что он слег и скоро умрет. Да с такой уверенностью, будто сами станут его ядом опаивать. Впрочем, это не исключено. Потеря Крымского ханства и полный разгром в Сербии совершенно подняли на уши весь двор Стамбула.

– Священная лига не могла проиграть, – пожала плечами супруга. – Слишком неравные силы.

– Да, но с французами мы воюем сами. И судя по всему, наши успехи в Пфальце будут иметь продолжение.

– Ведь туда ушел наш лучший генерал – Людвиг Баденский вместе с отборными войсками, закаленными в войне с османами. У него были все шансы на успех.

– Верно, – кивнул Леопольд. – И я о том же. Все складывается как нельзя лучше. Но меня гложет ощущение, что я что-то упустил. Что-то безмерно важное…

– Петр.

– Что?

– Эта деталь, которая тебя волнует, именуется Петром, – с улыбкой произнесла Элеонора. – Он ведь смог нас всех поистине удивить. Да так сильно, что им заинтересовался твой двоюродный брат.

– Людовик?

– В парижских салонах «дикая Московия» и ее удивительно талантливый, но неотесанный правитель стал довольно популярной темой для дискуссий и стремительно обрастает ореолом романтичности. Некоторые дамы уже не скрывают своего интереса к нему, смакуя возможную поездку и то, как станут учить его хорошим манерам, дабы «талант засиял, как самоцвет в изящной оправе».

– О да, – усмехнулся Леопольд, – такие разговоры без заинтересованности со стороны Людовика вряд ли могли начаться. Хотя, зная Петра… – произнес Леопольд и блаженно закатил глаза.

– Я многое бы отдала, чтобы посмотреть на лица тех благородных особ, что попытаются приручить этого дикого… эм… медведя.

– Медведя? Почему медведя?

– Он у него изображен на личном штандарте.

– А, ты про ту шутку.

– Насколько я знаю, Петр совершенно не шутил. И продолжает использовать его в качестве личного штандарта.

– Да уж… – покачал головой Леопольд. – Для утонченных натур из парижских салонов такой… эм… солдатский юмор может оказаться слишком неожиданным. Хотя в этом весь Петр. Неожиданность. Непредсказуемость.

– Его мотивы вполне понятны, – отметила Элеонора. – Вопрос в том, что при воплощении в жизнь своих планов он большой выдумщик. Этого у него не отнять. Впрочем, это в нем и ценно, наравне с удивительно расчетливым восприятием жизни.

– И не говори. Умен, предприимчив, изворотлив. И такие успехи в столь юном возрасте.

– Вот-вот. Успехи. Наши успехи в Пфальце явно не по душе Людовику, поэтому он начал искать союзника. Уверена, что Петр его заинтересовал именно в этом ключе. Ведь Речь Посполитая, несмотря на всю свою силу, весьма разобщена. Она настолько «хороший» союзник, что такого не грех и врагу уступить.

– Но ведь они помогли нам снять осаду Вены и совершили поход в Бессарабию…

– Осаду Вены снимали не только они. И отличились там только крылатые гусары, составлявшие малую часть войска. Остальные оказались обычным сбродом, прекрасно себя показавшим в Бессарабии. Когда я заинтересовалась тем походом, то мне такого рассказали, что… А… – махнула Элеонора рукой. – Все никак не могли решить, кто кому подчиняется. В итоге – доигрались. Уверена, мы справились бы и без них.

– Но зачем ты настояла на их включении в Священную лигу?

– Из-за России. Ведь они воевали. И как ты видишь, мы не прогадали. Удар, нанесенный по Крымскому ханству и черноморской торговле османов, просто сокрушителен. Не думаю, что они смогут в разумные сроки оправиться.

– Девять лет… девять долгих лет Ян не может их собрать на войну, помогать в которой они обязались. Даже в Бессарабию, где особо и противника серьезного нет.

– Зато как красиво они вляпались в ловушку Петра! – усмехнулась Элеонора. – Вся Речь Посполитая в едином порыве бросилась захватывать дармовых рабов. Без какого-либо порядка и организации. Огромная неуправляемая толпа чванливых и недисциплинированных болванов, – с легким омерзением отметила Императрица. – Впрочем, свою роль они сыграли прекрасно, избавив Стамбул от пятидесяти тысяч озлобленных солдат. Пусть и дурно обученных, но верных делу.