Русский медведь. Цесаревич - Михаил Ланцов

– Но…

– Если вы действительно хотите перейти ко мне на службу, то должны не только продемонстрировать готовность пойти на определенные жертвы, но и с умом все провернуть. Глупые исполнители мне не по душе.

– Жертвы? Принять православие? – спросил Гордон, ревностно держащийся за католичество.

– Зачем? – удивленно вскинул брови царь. – Мне это без разницы. Христианин – и ладно. Если бы Всевышнему было угодно указать, по какому конкретному ритуалу ему следует поклоняться, то он давно бы вмешался. Раз этого не происходит, то ему без разницы. И в таком случае кто я такой, чтобы кривить носом? Посему лично для меня нет никакой разницы, к какой из ветвей христианства вы относитесь.

– Что нам нужно делать? – подумав несколько секунд, спросил Патрик.

– Нас видели вместе, поэтому никаких действий в ближайшее время предпринимать не стоит. Можете продолжать ходить к уважаемому Иоганну для игр в «Большие шашки». Но нечасто. Через него и будем держать связь, если потребуется. Лично встречаться не станем. Да и с подручными моими вам видеться нежелательно, дабы исключить подозрения. Это ясно?

– Да, Ваше Величество, – хором ответили оба.

– По прошествии пары недель начинайте в кабаках да в прочих присутственных местах жаловаться на здоровье. Но старайтесь так, чтобы не только до ушей Василия Голицына дошло, но и до ваших сослуживцев. Выберете себе какой-нибудь недуг, что с возрастом приходит да мешает военной службе, и придерживайтесь его. А месяцев через семь-восемь попроситесь в отставку по состоянию здоровья. Но не в один день, а с каким-либо перерывом. Дескать, совсем слабы стали. Васька вас, конечно, сразу не отпустит, но и долго отказывать не станет. Я уверен, что после вашей просьбы пошлет своих людей поспрашивать о реальном положении дел. Вот и поможет вам, что сослуживцы ваши честно и ответственно поведают о вашей немощи, которая за эти месяцы весьма им надоест.

– А коли не отпустит?

– Отпустит. Ему ведь нужно ваше доброе отношение да уважение при слободе. Одно дело, когда крепкий и здоровый генерал хочет уехать в Шотландию и, вероятно, не вернуться. И совсем другое дело, если он же, потерявший все здоровье на службе, желает уйти в отставку и поселиться в Немецкой слободе. Не скажу насчет пенсиона. Может, и выделит. Хотя Софья не очень жалует такое. Как уйдете в отставку, так и сидите спокойно. Наслаждайтесь жизнью. Бездельничайте. По истечении еще нескольких месяцев я приглашу вас на работу к себе по письменному контракту. Всем объявим – для прокорма, так как места будут довольно скромные и непыльные. Дескать, совсем захирели без казенного жалованья, вот я и помог вам старость встретить достойно. Тем более что, полагаю, за эти полтора-два года у меня на службу до полусотни ветеранов разного толка придет. Вы поняли меня?

– Полностью, – несколько задумчиво произнес Лефорт одновременно с кивком головы Гордона.

– Иначе, извините, не могу. Пока Софья с Голицыным на османских походах не обожгутся, обострять мне с ней не с руки.

– Так поговаривают, что османы слабы. Отчего же Василию не преуспеть?

– Давайте не будем забегать вперед? – улыбнулся Петр.

– Османы будут готовы к нападению? – несколько нерешительно решил прощупать ситуацию Лефорт.

– Не более чем обычно. Проблема в самом Василии и его подходе к делу. Он не полководец ни в коей мере. Дипломат – возможно. Я наблюдаю за его делами, держа, так сказать, руку на пульсе.

– Вы такого невысокого о нем мнения? – удивился Гордон. – Отчего же тогда опасаетесь?

– Как полководец он мне не помеха. Но как сладкоголосый соловей промеж стрельцов или иных Василий чрезвычайно опасен. А развязывать гражданскую войну по типу той, что была в Англии, я не хочу. Мне миром и возможно меньшей кровью нужно власть взять.