Сорвавшийся с цепи - Роман Глушков

Сначала в конце ведущей к бару улицы замелькал свет автомобильных фар, а затем до чулымцев и стрельбанов долетел рев мотора. Судя по всему, это был мощный грузовик. А судя по грохоту, он несся по загроможденной обломками улице, расчищая себе дорогу бампером.

- Кельдым, прием! - Мизгирь тут же вызвал дозорного на крыше. - Глядишь в оба?

- Гляжу во все глаза, командир, - откликнулся тот. - Остаюсь на связи.

- Не подведи, - напутствовал его Мизгирь. И, вскинув «тигр», прицелился чуть выше горящих фар, в невидимое пока во мраке лобовое стекло грузовика. Сам капитан находился у главного входа вместе с Илюхой. Мальчишка задремал, привалившись к стене, но едва разразился шум, он тут же вскочил на ноги.

Машина приближалась, но было неясно, проедет она мимо или врежется в бар. За рулем у нее мог сидеть и пьяный в стельку горожанин, решивший прокатиться среди ночи с ветерком, и замысливший очередную гадость Чернобаев. Но кто бы там ни был, он выбрал крайне неудачное время, чтобы трепать братве нервы.

- Это он! Нахрапом прет, мразь! Не дай ему подъехать! Стоять, падла! Огонь! - заорали сразу несколько голосов, и темноту озарили вспышки как минимум двух десятков автоматов и винтовок.

Испуг чулымцев был объясним. Это Мизгирь знал, что в грузовике почти наверняка нет взрывчатки. А они имели все основания думать, что к ним несется бомба на колесах. И сделали всё, чтобы остановить ее как можно дальше от «Козырного короля».

Стрелки из них были так себе, но плотность огня и нежелание умирать сказали свое веское слово. Разбитые фары погасли, и когда изрешеченный сотнями пуль грузовик - это была пожарная машина, - подкатил к бару на пробитых колесах, всё, на что его хватило, это вышибить один из межоконных простенков. Тем не менее бандиты шарахнулись прочь от окон. Чисто инстинктивно, потому что взлети автомобиль на воздух, вместе с ним взлетело бы и здание со всеми его обитателями.

Но ничего такого не произошло. Слегка приободрившись, бандиты вновь подскочили к окнам и направили на незваного гостя лучи фонарей.

Очень своевременно. Задержись они ненамного, могли бы не заметить, как из кабины грузовика вывалился человек. Упав на землю, он тут же вскочил на ноги и заковылял прочь, сильно припадая на правую ногу. Очевидно, та была прострелена, но этому типу все равно повезло отделаться столь малой кровью.

- Не стреляй! Бери живьем гадюку! С дыркой в заднице далеко не упрыгает! - проорал из окна своего кабинета Чулым, прежде чем кто-то вновь спустил курок.

Возбужденная братва могла и не расслышать приказ главаря, но все же расслышала. Несколько головорезов выскочили на улицу с фонарями и ринулись в погоню за незадачливым водителем.

Далеко он не сбежал. И сопротивляться не стал. Смекнув, что ему не уйти, он упал на дорогу, закрыл голову руками и взмолился о пощаде. Потому что, как выяснилось, это был не Морок, а... тот самый Борька, что навел чулымцев на убежище Чернобаева и получил за это пятьсот юаней.

- Умоляю, пощадите! - верещал Борька, когда его подтащили к бару и бросили под окно, из которого опирающийся на костыли Чулым взирал на происходящее. - Чернобаев - он заставил меня это сделать! Он взял в заложники мою жену и отрезал ей ухо! А потом сказал, что перережет ей горло, если я не угоню пожарную машину и не протараню ваш бар!

- Что ты там мелешь, гнида? - не разобрал Колька. - А ну-ка повтори!

- Моя жена у Морока! Он пообещал, что убьет ее, если я не...

- Командир, прием! - Рация Мизгиря опять заговорила голосом Кельдыма. - Я никого не заметил, но в здании что-то происходит. Что-то неладное. Я вижу сверху дверь черного хода. Она открыта, из нее торчат чьи-то ноги, а на пороге - брызги крови. Судя по ботинкам, это один из наших. И я не слышу выстрелов! Если Морок уже внутри, а наши не стреляют, значит засада раскрыта и их дело плохо! Я снимаюсь с поста и иду на подмогу! Где ты, командир? Ты с нами?

Мизгирь посмотрел на передатчик, прикусил губу и ничего не ответил.

- Живо наружу, сынок. - Он хлопнул Илюху по спине и тоже поспешил за ним к выходу.

Допрашивающие Борьку чулымцы не обратили внимания на то, что командир стрельбанов увел сына на другую сторону улицы, где оба и остались.

- Бать, в чем дело? - спросил Илюха, не врубившийся спросонок, что происходит.

- Помолчи, сынок! Ни слова больше! - попросил капитан, не сводя глаз с окон второго этажа.

Кельдым не стал бы зазря паниковать, только выстрелы действительно не гремели. Это были тревожные признаки. Но если Морок уже проник в здание и перебил засаду стрельбанов, значит он вот-вот дотянется до своей главной цели и столь же быстро скроется.

Мизгирь не мог позволить ему удрать. И собирался задействовать резервный план, как бы ни разрывалось у него сердце от того, что он был вынужден на это пойти.

- А ну-ка тащите придурка ко мне наверх! - велел Колька. - Сейчас разберемся, кто и зачем его сюда послал...

Это были последние слова Чулыма, которые он сказал в своей жизни. Не успел он договорить, как позади него из полумрака возникла темная фигура, нанесшая ему четыре молниеносных удара. Сначала убийца дважды ткнул Кольке ножом в спину - точно в каждую почку, - затем перерезал ему горло, а напоследок вытолкнул его из окна вместе с костылями. Прямо под ноги изумленной братве.

- Проклятье... мы оплошали. Этот урод нас порезал... Сам не знаю, как, но... он нас опередил, - вновь донеслось из рации. Только на сей раз Мизгирь едва узнал Кельдыма. Его голос звучал сдавленно и прерывисто - не иначе он испытывал сильную боль. - Помоги, командир! Не знаю, как другие, но... я и Кайзер еще живы! Скорее, командир! Нам нужен врач!

Мизгирь посмотрел в окно, откуда выпал Чулым, но там, естественно, уже никого не было.

- Простите, братья, но Морок уходит! - поднеся рацию к губам, ответил капитан на призыв о помощи. - Да, я конченая мразь, но иначе не могу. Прощайте! Встретимся в аду!

Бросив передатчик на землю, он обнял сына одной рукой так, чтобы заслонить его от обломков, которые могли сюда долететь. А вторую руку, что держала пульт для подрыва тротиловых детонаторов, Мизгирь нацелил на бар и нажал кнопку...