Черная война - Александр Конторович

– На площадь мы с собой это не взяли. Мало ли что…

– И где все это?

– Тут, в деревне. Мы как вошли, спрятали…

– Стоп! Нишкни! Где второй?

– Здесь я, – шагнул вперед Мохов. – А что?

– Прятали вместе?

– А то ж. Один прятал, второй на страже стоял.

– Так, так… А ну-ка, гости дорогие, – он взял с телеги корзину и кинул ее к нашим ногам. – Положите-ка сюда свою зброю.

– Это еще с чего вдруг? – удивился я. – Чай, не дома.

– Ты, говорливый, теперь в моем дому находишься. И мои люди тут все видят и охулки не допустят.

– У меня такого приказа не было – оружие сдавать. До схрону придем – милости прошу, сам все и выложу. А тут – поопасаюсь.

– Ты еще до него дойди, до схрону-то. Двое вас тайник клали, так, значит, один из вас мне и не нужен вовсе. И который из вас это будет – мне решать.

– Во тут у вас как? – почесал я лоб. Кепка при этом сдвинулась аж на затылок и чудом не упала. – А не слишком? Я ведь тоже не с забора сюда сиганул?

– Кем ты ТАМ был – мне все едино. ЗДЕСЬ – я хозяин. И за свои действия отвечать буду не перед тобой. И не сейчас. Мыкола!

Возница слегка потянул на себя пиджак, лежащий на коленях. Из-под полы пиджака выглянул автоматный ствол.

– Ну?

– Так, может, и сразу до тайника дойдем? Тут рядом?

– Один пойдет. Я хлопцев дам, с ними и пойдет. Второй – со мной. До схрону.

Не будет он рисковать. Не видать нам никакого схрона. Еще и не факт, что тот, кто за пакетом пойдет, живым вернется. Да и со вторым тоже вопрос…

– И кто ж из нас пойдет?

– Ты зубы-то мне не заговаривай! Кидай зброю!

Кидать? Тогда – точно кранты. Разведут и кончат поодиночке. Где же страховка? Не вижу. И ребят не видно, должны уже были подойти… Автоматчик смотрит внимательно, рука под пиджаком – готов стрелять. Ствол не дернешь – срежет.

– Ну, что ж… – развел я руками. – Коли у ва в дому так заведено…

И я потянулся за пистолетом.

– Левой рукой! И – медленно.

Левой – плохо, я не Даур, левой рукой так не выстрелю. Да и нельзя в него стрелять – живым нужен. Что ж делать-то? Была – не была, выход все равно один…

Бах! И возница кубарем полетел на землю. Однако! Полголовы как нету. Это кто ж его так?

Телохранитель мгновенно прыгнул между нами, и его рука рванула из-за пояса «парабеллум».

Чпок! Чпок!

Его крутануло на месте и снесло в сторону.

Чпок! Чпок!

Согнулся в поясе и засеменил куда-то в сторону кнутоносец. Из его руки упал на булыжник пистолет.

Чпок! Из его головы полетели кровавые брызги. Чпок! Чпок!

Мохов, не теряя времени, ото всей души зарядил в совло клиенту. Того аж подбросило в воздух, и он с размаху впечатался спиной в тележный борт. Я добавил ему под дых и, крикнув Мохову: «Вяжи!», рванул из-за пояса пистолет. Обернулся, выискивая глазами охрану клиента.

В метре от меня корчился на земле коренастый. Сучил ногами и выгибался дугой. Не боец… Остальные где? Слева затрещали выстрелы, и краем глаза я увидел Женьку. Он стрелял из пистолета куда-то в сторону. Здесь – норма, справа что?

Справа по площади металась Тигрица. В ее руках были зажаты «жандармы» с насаженными на стволы глушителями. Вот, оказывается, кто стрелял! Как же она подошла так близко? И где же оружие держала, ведь с такой дурой на стволе его за пояс не пихнешь? Корзинка! Значит, там не только молоко… Вот на ее пути оказался здоровенный мужик с автоматом в руках, вскинул его к плечу… и крутанулся на месте, роняя оружие… упал. Да, тут моя помощь пока не требуется.

Что там Витька?

Клиент лежал скорчившись на земле, и Витька уже успел защелкнуть на его руках трофейные наручники. И продолжал сноровисто упаковывать его и дальше, вязал ноги. Правильно, а то знаем мы таких…

– К колодцу его тащим! – крикнул я Витьке. – В темпе! Пока другие не опомнились!

И подхватил клиента под руку. Вдвоем мы кинулись к колодцу.

На площади между тем творилось что-то неописуемое. Народ бросился врассыпную, не забывая, однако, прихватывать на пути все, что можно. Что не можно – тоже. На моих глазах бегущий мужичок наклонился к коренастому, что-то поднял… Обрез? На фиг он тебе, родной? В нас стрелять?! Ну, извини… «ТТ» у меня в руке дважды выразил свое несогласие. То-то же… Поплохело тебе, а неча брать чужие вещи… Вот уже и колодец рядом.

– Ребята! – гаркнул я во всю мочь. – Сюда!

Женька, продолжая стрелять, отступал к нам. Вот он левой рукой потащил из кармана «мухобойку», патроны кончились? Даур где? Вон бежит, по сторонам стволами шарит. Маринка? Не вижу…

– Ду-ду-ду-дут!

И на спине у Женьки расцвели красные цветы…

Его опрокинуло наземь.

А пулеметная очередь веером прошлась по площади.

Звенели разбиваемые бутылки, от столов и прилавков взлетали щепки. Пару не успевших убежать продавцов снесло вместе с их товаром. Навес над колодцем брызнул щепками, задребезжало висящее на цепи ведро, ему тоже досталось. Его снесло с борта, и оно покатилось по земле. Хорошо, что хоть нас прикрывал высокий каменный борт. Почти полметра камня, тут пулеметом не взять.

Бах! Бах!

Это еще откуда?

Каланча!

Между щелями в стенах каланчи мелькнули вспышки, и пулемет захлебнулся. Так там что – снайпер?

Под прикрытие колодца кубарем вкатилась Маринка, следом Даур. Оба чумазые, в пыли. Но целые. Маринка, опершись спиной о борт колодца, сразу же начала вытрясать гильзы из барабанов.

– Плохо дело. Там, в доме, пулемет и еще неведомо сколько народу.

– Откуда знаешь? – Даур, приподнявшись над колодцем, осторожно всматривался в дом.

– Видела, как они к дому бежали. Для револьвера далеко, не достать.

– Сейчас они перегруппируются и сюда рванут. До дома метров сорок, пройдут махом, да еще и пулемет…

– Хреново, – вставил свою реплику Витька. – Если еще и гранаты у них есть…

– Кстати, – обернулась к нему Маринка. – Как этот? Цел?

– Если морды разбитой не считать…

– Ноги у него связаны?

– Обижаешь.

– Отлично, оружие?

– Вот оно, – подбросил на ладони «парабеллум» Мохов.

– Цепь колодезную сюда подтащи. Ведро снимай и клиенту цепью ноги перетяни. Так, чтобы в воду не макнулся ненароком.

– В смысле – в воду?

– Обвяжи его цепью и переваливай в колодец. Так, чтобы не утонул.