На острие свечи - Ольга Юнязова

Раздался звонок. Рихард нажал кнопку гарнитуры.

– Слушаю…

Он что-то долго слушал, и лицо его менялось, отражая различные оттенки удивления от «как так?» до «с ума сойти!».

– Спасибо, сочтёмся, – наконец сказал он и взглянул на Оксану. – У меня для тебя две новости.

– Хорошая и плохая?

– По мне, так обе хорошие, но подозреваю, что одна из них может тебе не понравиться.

– Я заинтригована. Давай начнём с хорошей.

– Королёв пришёл в себя и признался, что сам бросился под машину, поэтому никаких претензий к водителю не имеет и требует дело закрыть.

– Так что? Получается, я свободна?

– Выходит, так, – улыбнулся Рихард.

– А угон автомобиля? Клофелин?

– Забудь. Жорж уже забрал заявление.

– Фантастика!

– Ничего фантастичного. Просто больше никому оно не выгодно. Виноватых нет, обвинителей тоже.

– А вторая?

– Ты его дочь.

– Чья?

– Королёва.

– Что?!

– Он сам сказал.

– Бредил, когда из комы выходил?

– К нему пришёл следователь, чтобы опросить, не видел ли он, кто был за рулём сбившего его автомобиля.

– И?

– Он конечно же никого не видел. Тогда следователь показал ему твои фото анфас и в профиль, мол, «не знакома ли вам эта дама».

– И?!!

– А он возьми и скажи, что это его внебрачная дочь.

– Боже! Как ему такое могло в голову прийти?!

– Почём купил…

– «Санта-Барбара» какая-то!

– Ну так что? Куда тебя везти?

– В больницу к Владимиру Львовичу.

– К нему никого не пускают.

– Я рискну.

Возле палаты скучал охранник. Увидев Оксану в накинутом на плечи белом халате, он опознал в ней потенциально опасный элемент и оживился.

– Кто такая?

– Родственница.

– Ты как сюда пробралась, родственница?

– На лифте! – пожала плечами Оксана.

Охранник достал сотовый и нажал вызов.

– Дима, вы что там, спите, что ли?! Ещё одна «родственница» проникла. Иди лови и выноси её отсюда.

– Я вообще-то дочь… внебрачная. – Оксана улыбнулась краешком губ.

– Слушай, дочь, шла бы ты… по-хорошему. На всех внебрачных наследства не хватит.

– А ты не хами. Лучше пойди и доложи, что пришла Ксюша Власова.

– Разбежался, – буркнул цербер.

Оксана села на скамейку.

– Лучше бы ты его так охранял, когда он под колёса кидался.

– Чего? Под какие колёса? Что ты несёшь?!

– Что значит – «под какие»? Под круглые, автомобильные.

– Девочка, ты палатой не ошиблась? Иди ищи своего папашу в другом месте!

– Мне нужен Королёв Владимир Львович.

– У него обычный инфаркт.

– Как инфаркт?!

Человек в чёрном снова замер, демонстрируя неприступность. А в конце коридора показались ещё двое таких же, идущие быстрым решительным шагом.

Оксана зажмурилась и вжалась в сиденье. Стало жутко. Времени почти не было, но она решилась-таки попытаться и нырнула в этот страх. Сразу же вспыхнула картинка из детства. Она стоит в одних трусиках, с ужасом озирается по сторонам и плачет. Вокруг множество незнакомых голых людей. Какие-то дядьки с синими рисунками на плечах обсуждают её, какие-то толстые тётки уже тянут к ней свои руки. Она визжит и кидает в них песком, защищаясь. Ну почему она опять не послушалась маму и потерялась на пляже? И вдруг она видит дядю Вову. Она бросается ему в объятия и чувствует себя наконец в безопасности. «Что ж вы не следите за дочерью?!» – слышится сзади возмущённый голос.

Оксана расслабилась. Состояние «дочери» и безопасности выплеснулось из далёкого прошлого и заполнило узкий коридор, по которому приближалась охрана.

– Как вы прошли мимо нас? – возмутился один из них.

Оксана подняла взгляд и пожала плечами:

– Хорошо же вы его охраняете!

В глазах охранника мелькнуло сомнение в неправомочности её здесь присутствия.

– Владимир Львович, между прочим, с утра меня ждёт. Он просил передать через следователя. Я бросила все дела, примчалась…

– Фамилия?

– Власова Оксана.

– Разберёмся… – сказал начальник охраны и пошёл куда-то разбираться.

Дядя Вова был на себя не похож. Левая нога полностью загипсована, шея в ортопедическом воротнике. Оксана села на табуретку возле кровати. Он разлепил красные разбухшие веки и сфокусировал взгляд на гостье.

– А сказали, инфаркт, – нарушила молчание Оксана.

– Это версия для журналистов, – пояснила медсестра. – Они тут пасутся с утра до ночи.

– Понятно, – вздохнула Оксана и осторожно погладила старика по руке. Возле переносицы начали собираться абсолютно неподдельные слёзы.

– Девушка! Не долго! Ему нельзя напрягаться, – прошептала медсестра и вышла.

С минуту сидели молча, потом дядя Вова кашлянул и прохрипел:

– Как жизнь?

Оксана пожала плечами.

– Так себе, течёт. Обвинили вот, что тебя сбила.

Он сморщился в попытке улыбнуться.

– Сам виноват. Я сказал им.

– А ещё ты им сказал, что я твоя дочь. Хотелось бы подробностей.

Он приподнял кисть руки и снова уронил её на одеяло.

– Ладно, отдыхай. Потом расскажешь. Я ещё приду, когда станет полегче. Хорошо?

Он моргнул.

– И прости меня! Чего мы тогда не поделили?

– Деньги… проклятые.

– Нет. – Оксана улыбнулась. – Меня бесило, что ты продолжал считать меня маленькой. А я хотела самостоятельности.