Ворг. Успеть до полуночи - Гай Юлий Орловский

– А она?

– Ее в кожаное переодели, – проговорил я неуверенно. – Одежа должна выдержать.

Изабель вздрогнула, но снова промолчала. Туман чуть поднялся, часть стены немного приоткрылась. Издалека она выглядит как огромный темно‑зеленый монолит. Словно стыков нет, а камни намертво вросли друг в друга. От стены доносятся звуки падающих капель, тянет свежей тиной, чем‑то земляным и холодным.

– Не знаю, какой у вас план, – сказал Курт, сорвав с куста листок, – но идти стоит через задние ворота. Передние сторожат болотные тролли. С принцессой в довеске точно не пройдешь.

– А ты? – спросил я, делая шаг в сторону кустов.

Гоблин пожал плечами, выкидывая смятый лист в сторону, и хитро подмигнул принцессе.

– А что я? – спросил он, разворачиваясь в сторону города. – Я простой гоблин. Привез тыквы в Абергуд. Бывайте. Помни про должок. Кстати, твои монеты я схоронил у Азуты. Не боись, она не тронет. Нам чужого не надо. Только то, что положено.

С этими словами он махнул рукой и широкими шагами зашагал прочь.

Я несколько секунд смотрел в спину гоблину, пока он не скрылся за поворотом.

В памяти всплыла очередная картинка, в которой я кладу мешочек с золотыми на стол гоблинши. Я глухо зарычал на себя, с силой потерев грубую щетину.

Обернувшись к принцессе, спросил:

– Готова снова пуститься в дорогу с хищником?

Она слабо улыбнулась и кивнула, я продолжил:

– Тогда за мной.

Взяв девушку за руку, я двинулся сквозь заросли. Старался не оборачиваться, чтобы не видеть страдания на прекрасном лице – колючки на листьях и правда неприятные. Дерут руки, как ветки держи‑дерева.

Деревянный наст кончился, как только вышли к кустам. Думал, принцесса будет стонать, но в пропитанном рыбой воздухе только посапывание и тихое шлепанье грязи.

Край плаща зацепился за ветку, я дернул с такой силой, что ветка хрустнула, куст наклонился.

– Лацерна, – донеслось из‑за спины.

– Что? – не понял я, на ходу заглядывая через плечо.

Изабель прижала кулачок к груди, чтобы не цеплять колючки, другую руку спрятала у меня в ладони. Держится близко, едва на пятки не наступает.

– Твой плащ называется лацерна, – сказала она кротко.

Спустя десять минут добрались до середины зарослей. Одежда Изабель покрылась свежими царапинами, но сама осталась невредима. Меня крепко ободрало, я брезгливо покосился на царапины.

– Ты ранен, – прошептала Изабель.

Я отмахнулся.

– Это как медведю заноза. Заживет.

Пока шли, думал о шаманах, о мире духов, в который, в общем‑то, случайно попал. Тень тащилась за мной от самой таверны. Уже тогда чуял слежку, но в голову не приходило, что Ильва так извернется. Курт говорит, что воина, с которого снял лацерну, должны были обернуть после смерти. Значит, и меня сначала хотели умертвить.

Теперь у темнейшества нет ко мне доступа. И к Изабель.

– Храните вас боги, кудесники, – проговорил я под нос.

– Что? – не расслышала принцесса.

– Ничего, – отозвался я. – Ступай осторожней.

Из тумана медленно выплыла покрытая мхом стена. Зеленый ковер плотно укутал древесину, даже стыков не видно.

Я повел носом – всюду легкий запах рыбы и подсохшего торфа. Так пахнет человек, который забыл вымыться после того, как побывал в трясине.

Осторожно направились по воздушному следу. Через несколько мгновений вышли к низенькому проходу, наглухо заколоченному досками. Рядом под кустом, прижав колени к груди, сидит Шамко, лицо бледное, губы трясутся.

Повертев головой, я еще раз потянул воздух, убеждаясь в безопасности, и вышел навстречу.

– Думал, придется по всему Абергуду за тобой гоняться, – проговорил я бодро и вытащил из кустов принцессу.

При звуке моего голоса Шамко вздрогнул, руки уперлись в землю, он пружиной вскочил и прижался к стене. Взгляд остановился на принцессе, на лице отразилась безнадежность.

– Когда узнают, что я сделал, – сказал он обреченно, – лорд самолично будет гоняться.

Я с сочувствием посмотрел на парня и развел руками. Затем перевел взгляд на Изабель. Она тоже слабая, но женщина, причем человеческая.

Быстро оглядев заколоченную среди мха дверь, я нахмурился.

– Ты вроде обещал организовать отход, – напомнил я сурово.

Шамко наконец оторвался от стены и приблизился к доскам. Руки трясутся, волосы всклочились, словно и не человек вовсе, а какой‑нибудь болотный тролль. Только недомерок.

Пошарив под кустом, он вытащил что‑то вроде вожжей.

– Вот, – сказал он потухшим голосом и протянул вожжи. – Стебли роцеры достать не смог. Слишком времени мало. Но с той стороны на озере ждет водомерка. Наденешь ей на верхние усы – сможешь управлять.

– Как ты ее туда подогнал, а сам сюда перебрался? – спросил я с подозрением.

Он слабо улыбнулся, той самой улыбкой, которая отпечатывается на лицах приговоренных.

– Я все‑таки подмастерье смотрителя водомерок, – проговорил он.

Еще пару мгновений я внимательно всматривался в глаза парнишки. Но там лишь безропотная покорность и обреченность.

Собрав силы, я принялся отрывать доски от старого, но достаточно крепкого дерева. Вместо нормальных, железных гвоздей деревянные штыри, что сильно усложняет работу. От сырости они разбухли, поверхности плотно соприкасаются и крепко соединяют планки. Весь взмок, пока отодрал первые две. А их еще пять.

Изабель смирно стоит в сторонке, пока я, пыхтя и рыча, борюсь с деревяшками, Шамко замер рядом и почти не дышит.

Оторвав еще пару досок, я вытер лоб, не снимая капюшона. Только хотел спросить паренька, почему живет в таком отвратительном месте, где даже воздух пропитан гнилью, как уши уловили шум доспехов и встревоженные голоса.

– Началось, – вырвалось у меня.

С тройным усилием я навалился на оставшиеся доски. Они оказались гораздо крепче предыдущих. Ругаясь, как гном, я стал беспорядочно дергать в разные стороны, пытаясь расшатать.

Изабель перепуганно завертела головой, затем присела под куст, как зайчик.

– Не хочу обратно, – прошептала она.

Я промолчал. Ей‑то грех жаловаться, сидела себе в чистых, сухих покоях, служанок к ней приставили, кормили. А она голодовку устраивала. Это я тащился сквозь трясины.

Грохот сапог по деревянному насту усилился, голоса стали громче, даже смог кое‑что разобрать.

– Перекрыть ворота!

– Троллей допросить!