Ворг. Успеть до полуночи - Гай Юлий Орловский

Биться с ним сейчас я не готов, поэтому смирно изображаю дурачка, пока Шамко заливает стражнику.

– Какой наблюдательный, – сказал паренек ехидно. – Не догадался бы без тебя, ну вот никак.

– А чего тогда говоришь? – не понял тролль.

– А того, – не унимался Шамко. – Видишь, кого домой веду?

– Кого? – спросил гигант.

Парень упер руки в бока и проговорил наставительно:

– Полоумыша. Потерялся он. Полдня искал. Оказалось, с гвардейцем прошмыгнул, когда переправу опускали. Не ты вчера дежурил?

Тролль, почуяв, куда ветер дует, немного осел и замялся. Видно – мелкого подмастерья не боится, но понимает: если сплоховал, будут проблемы.

Он качнулся, словно ожившая кочка, руки потянулись к колесу с рукоятками.

– Нет, – проговорил тролль, поворачивая колесо. – Точно не моя смена была.

Заскрипели полозья, где‑то натянулись веревки. Думал, сейчас откуда‑нибудь начнет опускаться мост, вместо этого переправа поползла прямо из‑под противоположного края. У людей перед замками просто ров, а мост опускают сверху, как крышку. Если при осаде удается преодолеть воду и подпилить канаты, что удерживают переправу, – считай, замок взят. А тут – пили не пили, на ту сторону не перебраться, пока не отмотают веревки.

– Где напарник твой? – поинтересовался на всякий случай парень.

Глаза тролля забегали, он покосился в сторону второго вороха с тряпьем.

– Ну это, – проговорил тролль виновато. – У него событие… Хмельной он.

– Надрался, значит, – заключил Шамко.

Тролль, понимая, чем это пахнет, растерянно пожал плечами – он вроде ни при чем. С двойным усердием он принялся крутить колесо, слышно, как натужно сопит.

Парень додавил.

– Но вы‑то в паре сторожите, – проговорил он задумчиво. – Значит, и спрос с одного как с обоих.

Тролль побледнел, хотя при его цвете кожи это непросто. Уголки губ обиженно опустились, он протянул глухо:

– Так я же… Он же… Сам. Я же на посту. Вот кручу колесо.

Шамко скривил губы и зашевелил бровями, делая вид, что глубоко задумался. Даже подбородок выпятил. Тролль чуть приостановился, испуганно поглядывая на паренька.

Парень еще немного помучил стражника неизвестностью, но когда тот начал рычать, понял – достаточно.

– В общем‑то, да, – сказал Шамко. – Ты ж не виноват, что он тут валяется без памяти. Если меня кто спросит, так и скажу: ты ни при чем.

Тролль громко выдохнул, рычаги закрутились быстрей. На желтом лице отразилось что‑то вроде мук совести. Он крутил с таким усердием, что портки на пузе развязались и сползли на бок. Тролль неловко подхватил левой рукой, едва не выпустив колесо, кое‑как затянул и продолжил вращать.

– А куда его? – спросил он, кивая на меня.

Я еще сильнее отвесил челюсть. Не знаю, как должны вести себя полоумыши, но почему‑то кажется – обязательно должны открывать рот.

Переправа выдвинулась наполовину, с обросших по краям бревен сыпется труха, из стыков торчит пожелтевшая трава.

Шамко сделал скорбное лицо и проговорил:

– Ну как куда? В жабник.

Тролль понимающе кивнул и налег на колесо. Переправа поползла быстрее, через несколько секунд деревянный борт ударился о края, что‑то щелкнуло. Борт наполз на бревна и улегся поверх моста.

– Идем, – громко обратился ко мне Шамко. – Пора вернуться к работе. А то лягухи совсем без тебя заскучали.

Он звонко хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не потерял образ полоумыша. Присмиревший было голод ударил в голову багровым фонтаном, я глухо зарычал.

Шамко непонимающе посмотрел на меня, я принялся судорожно глотать и шептать под нос:

– Коли лось идет справа, надо уходить левее…

– Чего бормочешь? – громко спросил парень, косясь на тролля.

Остро захотелось оторвать парню голову и бросить в озеро. Новый приступ голода стал медленно наползать красной пеленой на глаза.

– Коли лось прямо, – зашептал я горячо, – беги к холму и кидайся сверху…

Я еще несколько секунд повторял способы загона лося, пока багровая дымка не рассеялась. Когда мир снова приобрел привычные очертания, я зло посмотрел на Шамко, затем перевел взгляд на тролля. Пришлось снова сделать дурковатую физиономию.

С четким осознанием, что скоро отыграюсь на ком‑нибудь, я качающейся походкой перешел на другую сторону. Едва не задел локтем стражника. Тот бросил на меня подозрительный взгляд, широкий нос потянул воздух. Тролль хоть и тупой, но чутье есть. Похоже, что‑то заметил, но после Шамковой отповеди не смог разобраться, что к чему.

Зато от него пахнет, как от настоящей трясины – тут вам и торфяная вонь, и болотные газы, и даже разложившаяся трава.

Не знаю, как полоумыши реагируют на вонь, поэтому просто отвернулся, делая вид, что разглядываю кувшинку.

– Доброй службы, – крикнул Шамко, когда чуть отошли от тролля и его спящего напарника.

Напарник совершенно беззвучен, словно от выпитого отправился прямиком к праотцам.

Мы подошли к самым воротам. Думал, тоже будет охрана, но парень просто толкнул, и деревянная створка пошла в сторону.

Я даже удивился.

– Тут не охраняют?

Шамко улыбнулся так, как улыбаются совершенно уверенные в себе люди, и сказал:

– Едва ли кто‑то способен проникнуть сюда через топи и озеро.

В общем‑то, парень прав. Добраться до центра болот сквозь трясины, выжить среди утопленников и прочей гадости – нереально. Даже если у кого‑то получится, пройти в город вообще невозможно. В озере такие твари, которых лучше не представлять. Мост охраняется троллями, а без него на другую сторону не перебраться.

Никто не смог бы этого сделать.

Никто, кроме меня.