Небесный бродяга - Антон Демченко

В общем, благодаря рунному бронированию стрелять по кораблю, находясь выше его, бесполезно. Пузырь купола прикрывает. Ниже? Возможно, но не в том случае, если речь идет о нападении на «кит». Во-первых, потому как артиллерии нападающего будет мешать собственный купол, а во-вторых, разместить «на крыше» даже пятитысячерунного гиганта что-то более серьезное, чем легкие орудия, почти нереально. А днища у «китов» бронированные, не так как купола, разумеется, но даже не рунированная броня от крупнокалиберных пуль и легких снарядов защищает неплохо.

Вот и выходит, что воздушные сражения между дирижаблями ведутся так же, как и на море, то есть в двух измерениях… Ну почти, все-таки некоторая разница высот в бою допустима, а иногда и тактически оправдана, но она совсем невелика. И да, помимо артиллерии, в воздушном флоте нашлась альтернатива и торпедам. Примитивные ракеты со слаборазвитыми «крылышками» – стабилизаторами. Маленькие, неуправляемые и часто летящие куда им вздумается, а не куда прикажут. Не любят их на флоте. Но на вооружении нашего шлюпа, помимо двух крупнокалиберных пулеметов, например, стоят именно они.

Ничего удивительного, пушку-то, даже самую легкую, в такую малявку, как наш шлюп, не запихнешь. Думаю, даже малокалиберка, вроде той, что до сих пор служит мне учебным пособием на огневой палубе «Феникса», и та будет швырять шлюп отдачей. Вот и приходится обходиться ракетами… Главное, не пытаться запустить их все разом, эффект будет тот же…

Кстати, помимо тех самых ракет, упоминаний о полетах аппаратов тяжелее воздуха я в литературе так и не нашел… Зато в паре бюллетеней наткнулся на официальный отказ сразу нескольких научных обществ в принятии к рассмотрению проектов создания таких аппаратов… почему-то проходивший по тому же разряду, что и отказ в принятии к рассмотрению проектов «вечного двигателя» и решений задачи квадратуры круга… Долго смеялся.

– Кирилл! Не спать! – Голос Полукварты раздался за моей спиной так внезапно, что я оступился и чуть не упал с площадки наблюдательного поста. Металлические решетки фальшпола загремели под ногами, и я еле успел ухватиться за трубу перископа. Довспоминался, называется.

– Старшина? – Я обернулся к нервничающему Ивану, уже рычащему на засуетившихся под его взглядом матросов.

– Уступи место Роману. – Голос Полукварты был напряженным. На меня палубный старшина даже не смотрел, контролируя снующих вокруг орудий матросов.

– Но…

– Юнец, быстро!

От рыка Ивана меня буквально сбросило с площадки, а освободившееся место тут же занял Роман. Перископ, зашипев приводом, чуть приподнял слишком низко опущенный визир, к которому матрос мгновенно прильнул. Секунда, и громкий отчетливый голос Романа принялся строчить цифрами, перекрывая воцарившийся на палубе шум и гвалт.

Только я открыл рот, чтобы узнать причины суматохи, как в уши ворвался перезвон судового колокола. Боевая тревога?

Ну, если учесть, что наблюдательные посты находятся на огневой палубе, нет ничего удивительного в том, что подготовка к бою началась здесь еще до того, как информация дошла до мостика, хотя… там ведь тоже свой наблюдательный пост имеется… Хм.

– Быстро-быстро, медузьи души! Шевелись!

– Старшина, спонсоны правого борта к бою готовы!

– Спонсоны левого борта к бою готовы!

– Погонные готовы!

– Кормовые готовы!

Иван взглянул на замершие у орудийных постов расчеты и протянул руку к телефону.

– Огневая к бою готова. – Тяжелая трубка звякнула о рычаги, палубный старшина обернулся и, обведя палубу взглядом, остановил его на мне. – Кирилл, какого хрена ты замер, словно суслик! Баллоны сюда, живо!

Опомнившись, я помчался в соседний отсек, где хранились спасбаллоны с воздушной смесью на случай разгерметизации. Подхватив тележку, поволок ее на палубу и начал раздавать небольшие двухкилограммовые тубы расчетам. Матросы тут же принялись сноровисто крепить их на поясах за спиной, защелкали футляры с масками, и через несколько секунд команда огневой палубы стала напоминать собрание антропоморфных сов… Ну действительно похожи. Выпуклые круглые стекла обзоров, «клювы», закрывающие нижнюю часть лица… разве что гофрированные шланги, тянущиеся из-под них к тубам, выбиваются из образа…

– Наблюдатели, доклад! – Из-под маски голос старшины прозвучал глухо, но внятно.

– Цель двойная по траверзу левого борта, высота – сорок кабельтовых, расстояние – девяносто, сокращается. Скорость… шестьдесят узлов, снос по ветру – пять к корме. Опознавательные знаки отсутствуют!

– Тип цели? – прорычал Иван. Теперь понятно, почему я их не видел. Не мой сектор обзора, а Полукварта настрого запретил мне «крутить башкой» перископа… тренировка же, чтоб ее.

– Рейдеры… каботаж, – откликнулся наблюдатель с первого поста.

– Хм… и на что они надеются, интересно? – глухо, в пустоту проговорил Полукварта, машинально принимая у меня из рук тубу.

Тележка опустела, и я покатил ее обратно в отсек, чтобы не болталась по палубе, мешая работе канониров и расчетов. Именно в этот момент и зазвонил телефон.

Палубный старшина снял трубку, выслушал приказ и перевел телефонную связь на судовую «вопилку».

Из громкоговорителя, перекрывая палубный шум, разнесся голос капитана:

– Внимание! Пара пиратских лоханок преследует «Феникс». Судя по всему, германцы. Оторваться от них с нашим грузом сразу мы не сможем. Посему… экипажу занять места по боевому расписанию. Огневой палубе: орудия в боевое положение, огонь по готовности. Машинное отделение – расклепать резерв, готовность один. Полный вперед.

С наблюдательного поста меня Иван снял, и… я его понимаю. По данным, диктуемым матросами-наблюдателями, канониры ориентируют орудия в спонсонах. Иного способа наведения этих дур на цель в принципе не существует. Нет у них собственных прицельных приспособлений, да они и ни к чему. И доверять юнцу такую работу, как определение местонахождения цели для работы канониров, было бы… хм… рискованно.

Но без дела я не остался. Палубный старшина приставил меня к одному из легких орудий, тому самому, что добрых два месяца было для меня учебным пособием. Ну и ладно, я не гордый, мне и «малого» достаточно. Хотя, конечно, пострелять из большой пушки хотелось…

Страх? Да не было никакого страха. Вот когда по свалке шарахался, боялся… за шкуру свою, за скрученный с дирижаблей товар… А сейчас только кровь в висках стучит, да мандраж, словно там, перед очередной лесной вылазкой против сестер и братца.

Я огляделся по сторонам и, убедившись, что товарищи тоже не собираются праздновать труса, взбодрившись, приготовился слушать данные наблюдателей… и ждать приказа открыть огонь.