Небесный бродяга - Антон Демченко

Указания на свой пост ни в одном расписании я так и не нашел, а потому отправился на поиски боцмана. За разъяснениями.

– Правильно. Какой у тебя может быть пост, ты же пока стажер, говоря умным языком, – кивнул Кузьма Николаевич, продолжая ожесточенно работать ложкой.

– В общем, принеси-подай – не мешайся – пшел вон, – хохотнул вновь подобревший Иван Полукварта, сидящий за обеденным столом напротив нас с боцманом.

– Грубо. Но точно, – оценил Кузьма Николаевич и ткнул в мою сторону черенком ложки. – У тебя, Кирилл, сейчас один пост – рядом со мной. И одна обязанность – исполнять мои приказы. Скажу лезть в купол на проверку бимсов, полезешь. Прикажу драить гальюн, пойдешь драить. Понятно? Кстати, о приказах. После обеда отправишься в помощь к артефакторам. Учти, к их начальнику – арт-инженеру обращаться исключительно «господин офицер», и никак иначе. Севастьян Терентьевич у нас из кадровых… да и мы, хоть и Вольный флот, а порядки на «Фениксе» строгие. Посему при встрече с офицерами отвечай кратко и без ленцы: «никак нет», «так точно», «будет исполнено». Но не дай тебе боже отправиться исполнять чей-то приказ, не уведомив меня. Поселю в куполе до конца рейса без «шкуры», то есть скафандра. Усек?

– Так точно.

– Смотри-ка, действительно усек, – ухмыльнулся в усы боцман и подмигнул. – Я не из белоперчатных, при мне можешь гвардейца не изображать.

– Мм, Кузьма Николаевич… Иван, а сколько всего офицеров на корабле?

– Шестеро, как и на любом однокласснике нашего «Феникса» в Вольном флоте, – ничуть не удивился моему вопросу палубный старшина. Ну да, если бы не этот внезапный выход, у меня еще пару недель было бы на ознакомление с корабельной «правдой жизни». А так приходится наверстывать по ходу дела. И Иван это прекрасно понимает. – Капитан, первый и второй помощники, штурман, арт-инженер… и младший штурман.

Я заметил, что в конце перечисления палубный старшина чуть сбился, но не успел даже вопроса задать по этому поводу, как последовала реплика боцмана.

– Правда, обычно четвертым офицером числится квартирмейстер… – протянул Кузьма Николаевич и, нарочито невинно глянув на Ивана, вздохнул: – Но мы ведь не каперы. Посему такой должности на «Фениксе» не имеется.

Подколол коллегу, называется. Ну да, у тех же пиратов и каперов квартирмейстер не имеет совершенно никакого отношения к проблемам размещения экипажа. Зато именно он, так называемый хозяин квартердека, и командует абордажем… Это я еще по Меллингу помню. Из рассказов загулявших матросов… Хм. То есть теоретически, если бы «Феникс» был не транспортом, а капером, Иван числился бы правой рукой капитана и соответственно был бы вхож в кают-компанию, а не сидел за матросским столом, как сейчас.

Впрочем, судя по индифферентному виду моего знакомца, ему на этот факт плевать с высокой колокольни. Что ж, тоже неплохо.

В одном матрос по прозвищу Иголка был прав. Романтика на «ките» заканчивается прямо на сходнях. Для экипажа, понятное дело. Какие виды? Какие облака?! Вокруг железо, звон и гул, иллюминаторы есть только в «белой» части корабля, то есть на верхних палубах… да и там членам экипажа не до забортных красот. Это редкие пассажиры могут позволить себе прогулку по обзорной палубе или пикник в кормовом салоне, больше похожем на аквариум, а офицерам «кита», как и рядовой матросне, не до любования облаками.

Артефакторы – двое матросов с «вумными» физиономиями, к которым я присоединился сразу после обеда во исполнение приказа боцмана, – смерили меня недовольными взглядами, едва я вошел в мастерскую, и, переглянувшись, вновь углубились в разбор какого-то рунескрипта на ушатанном в хлам насосе низкого давления.

– Сядь в сторонке и не лезь под руку, – буркнул один из них.

– Хорошо, – кивнул я и, присев на привинченный к полу табурет, принялся рассматривать обстановку небольшой каморки, носящей гордое имя «мастерской».

Хм… не проще было бы выделить им угол на шлюпочной палубе? Там места на пять таких закутков хватит, и ни одну шлюпку даже с места двигать не придется…

Размышления о странном размещении артефактной мастерской прервало появление начальника здешних умников, арт-инженера Севастьяна Терентьича Водопьянова. Пятый офицер «Феникса», высокий, чуть сутулый мужчина лет тридцати пяти – тридцати семи, с ухоженными, завитыми колечками усами и узкой бородкой-эспаньолкой, окинул меня хмурым взглядом. Я подскочил с табурета, но не успел и рта открыть, как офицер поморщился.

– Только не ори, бога ради, – тихим, «больным» голосом проговорил он, и лишь сейчас я заметил набрякшие веки и покрасневшие глаза. Никак похмельем мается господин офицер… Тем временем арт-инженер глубоко вздохнул и, утерев испарину со лба, повернулся к своим подчиненным. – Насос готов? Нет? Ир-роды. Времени вам до шестой склянки. Не управитесь, пеняйте на себя.

– Сделаем. Непременно сделаем, – проурчал один из «умников» и, глянув на развороченный насос на столе, вздохнул.

– Куда ж вы денетесь, косорукие? – качнув головой, пробормотал инженер и ткнул в мою сторону пальцем. – Как закончите, проверьте его на «букварь». Слышал я, что этот юнец руны читает. Вот и глянем, может, и сгодится на что, помимо мытья гальюнов. А не сгодится, так гоните его в шею, к палубникам или маслопупам.

Хм, и кто ж тебе, такому красивому, про мои знания-то насвистел, а? Впрочем, глупый вопрос, вариантов здесь немного. Хельга с капитаном да боцман. И если слова боцмана второго дна не имеют, то к подобному ходу со стороны первых двух… хм… фигурантов стоит отнестись с опаской.

– Да я же только-только учиться начал, – пробормотал я себе под нос, но так, чтобы уже развернувшийся к выходу офицер услышал.

– У меня другая информация, – буркнул в ответ инженер и ушел.

М-да, не удалось вытянуть его на разговор. Хотя-а… в таком состоянии я тоже на долгие разговоры был бы не способен, точно. Откуда такая уверенность? Еще оттуда. Сестры как-то в шутку напоили меня до «состояния нестояния», против моей воли… утро следующего дня я запомнил надолго. Так что знаю, о чем говорю.