Кот, который ходил сквозь стены - Роберт Хайнлайн

– Капитан Марси! Очень рад. Хочу вас поблагодарить!

– Меня не за что благодарить, Капитан Полночь – или «сенатор»?

– Ну… на самом деле «доктор». Или «мистер». Но для тебя – просто Ричард. Ты спас мою шкуру.

– А я – Чой-Му, Ричард. Но я вовсе не спас твою шкуру. И пришел, чтобы сказать об этом. Тебе может показаться, будто ты выиграл, но это не так. Ты проиграл. Из-за тебя председатель потерял лицо – потеряли они оба. Теперь ты – ходячая бомба с часовым механизмом и в любой момент можешь стать жертвой несчастного случая. – Он нахмурился. – Мне это тоже не сулит ничего хорошего, ведь я присутствовал при том, как они потеряли лицо… после того, как совершил ошибку, «принеся дурные новости королю». Понимаешь?

– Боюсь, что да.

– Чой-Му, – спросила Ся, – Номер Первый вправду потерял лицо?

– Вправду, милая. И виной тому – тетушка Лилибет Вашингтон. Но ее он, конечно, не тронет. Гнев обрушится на капитана… на Ричарда. Я так думаю.

Ся встала.

– Гвен, идем прямо на станцию. Нельзя терять ни секунды! Ах, черт! Я так хотела, чтобы ты задержалась на пару дней.

Двадцать минут спустя мы уже были на станции «Южная», собираясь отправиться по баллистическому туннелю в Луна-Сити. Нам удалось забронировать места в ближайшей капсуле до Луна-Сити, и это определило нашу дальнейшую судьбу: Чой-Му и Ся поехали провожать нас, и пока мы добирались до станции на подземке, они убедили меня – точнее, Гвен, – что нам следует покинуть город на первом же транспортном средстве, куда бы оно ни направлялось. От станции тянулись также обычные (не баллистические) туннели до Платона, Тихо-Нижнего и Нового Ленинграда, – придя на шесть минут раньше, мы оказались бы в поселении Платон, и многое в итоге изменилось бы.

А может, ничего не изменилось бы? Есть ли вообще Судьба, придающая форму нашей жизни? (У Гвен весьма изящные формы. И у Ся, если подумать, тоже.)

Мы едва успели попрощаться перед тем, как заняли свои места и застегнули ремни. Ся поцеловала нас всех, и я порадовался, что Гвен не позволила Чой-Му уйти без поцелуя. Как настоящий лунарь, он долго колебался, желая удостовериться, что леди действительно этого хочет, а затем с энтузиазмом вернул поцелуй. На моих глазах Ся поцеловала Билла, и тот ответил тем же, нисколько не колеблясь. Я решил, что забота Пигмалиона-Гвен об этой малообещающей Галатее начинает приносить плоды, но Биллу надо усвоить манеры лунарей, иначе он может лишиться нескольких зубов.

Мы пристегнулись, люк капсулы закрылся, и Билл снова прижал горшок с маленьким кленом к животу. Кресла покачнулись, компенсируя ускорение – одно g: слишком высокая перегрузка для лунарей, заполнявших остальную часть капсулы. После двух минут и пятидесяти одной секунды разгона мы набрали орбитальную скорость.

Странно это – чувствовать невесомость, находясь в туннеле. Зато весело!

Я впервые путешествовал по баллистическому туннелю. Он был построен еще до революции, но в те времена (как я читал) доходил только до Эндсвилла. Закончили его позже, но этот принцип передвижения не стали применять в прочих подлунных транспортных системах. Как я слышал, это экономически выгодно только на длинных трассах с большим пассажиропотоком, когда есть возможность прорыть туннель «напрямую» на протяжении всего пути. «Напрямую» – значит «в точном соответствии с баллистической кривой для орбитальной скорости».

Это единственный подземный «космический корабль» в истории. Он работает наподобие индукционных катапульт, перебрасывающих груз на «Эль-четыре», «Эль-пять» и на Терру. Однако станции отправления и прибытия, а также вся трасса находятся под поверхностью – по большей части в нескольких метрах, но кое-где под горами труба проходит и в трех километрах от поверхности.

Две минуты и пятьдесят одна секунда разгона при одном g, двенадцать минут и двадцать семь секунд в свободном падении, две минуты и пятьдесят одна секунда торможения при одном g – средняя скорость равна пяти с лишним тысячам километров в час. Никакой «наземный» транспорт и близко не стоит. При этом ты путешествуешь с комфортом – три минуты как бы лежишь в гамаке на Терре, потом двенадцать с половиной минут находишься в невесомости и наконец проводишь еще три минуты в гамаке. Что может быть лучше?

Можно, конечно, увеличить скорость, разгоняясь с ускорением в несколько g, но ненамного. Если бы разгон мог быть мгновенным (убивая всех пассажиров!), и торможение таким же (шлеп!), средняя скорость возросла бы лишь до шести с небольшим тысяч километров в час, а время в пути сократилось всего на три минуты. И больше никак.

Это также минимальная продолжительность полета ракетного корабля между Конгом и Луна-Сити. На практике полет ракеты-прыгунка занимает около получаса – время зависит от высоты траектории.

Конечно, полчаса – не так уж много. Зачем нужен туннель под лунными морями и горами, если есть ракета?

Ракета – самое дорогое транспортное средство из всех изобретенных человеком. Как правило, половина усилий тратится на борьбу с гравитацией при взлете, а вторая половина – при посадке: никому не хочется разбиться о поверхность. Существование гигантских катапульт на Луне, Терре, Марсе и в космосе свидетельствует о расточительности ракетных двигателей.

Напротив, баллистический туннель – самое экономичное из всех придуманных человеком транспортных средств. Никакая масса не сгорает и не выбрасывается, а используемая для разгона энергия вновь накапливается при торможении.

Никакой магии. Электрическая катапульта – двигатель-генератор. Не важно, что она выглядит совсем иначе. В фазе ускорения она играет роль двигателя – электрическая энергия преобразуется в кинетическую. В фазе торможения она становится генератором – кинетическая энергия капсулы превращается в электрическую и сохраняется в шипстоуне. Затем та же самая энергия извлекается из шипстоуна, чтобы зашвырнуть капсулу обратно в Конг.

Дармовая закуска!

Не совсем. Остаются потери на гистерезис и прочие отклонения. Энтропия всегда растет – второй закон термодинамики не проведешь. Больше всего это напоминает рекуперативное торможение. Давным-давно было время, когда наземные машины ездили медленно и тормозили с помощью трения, грубо прикладывая силу. Потом какой-то умник сообразил, что вращающееся колесо можно остановить, обращаясь с ним как с генератором и заставляя платить за привилегию быть остановленным, – из него можно извлечь момент импульса и сохранить в «аккумуляторе» (раннем предшественнике шипстоунов).

Примерно то же самое происходит с капсулой из Конга – пересекая магнитные силовые линии на подлете к Луна-Сити, она генерирует чудовищную электродвижущую силу, которая останавливает капсулу и превращает кинетическую энергию в электрическую, сохраняемую затем в шипстоуне.

Но пассажиру обо всем этом знать не обязательно. Он просто полулежит в гамаке, наслаждаясь необычайно плавной поездкой.

Мы только что потратили три дня на то, чтобы проехать семьсот километров. Теперь мы преодолели полторы тысячи километров за восемнадцать минут.