Варяг. Доблесть воина - Александр Мазин

Киев. Дома

– …Ушел с дружиной проверить, как наши земли и погосты к зиме готовы, – рассказывала матушка. – Полтора месяца уже. И никаких вестей. А тут еще орды печенежские. Нам-то в Киеве бояться нечего, а вот по ту сторону стен… – Она вздохнула. – Своих-то мы заранее предупредили, чтоб, чуть что, сразу сюда бежали. Подворья у нас просторные, а дружинных, что за стенами стоят, Претич в Детинце разместит. Я уже с ним говорила. Табуны тоже подальше отогнали. Урожай и всё ценное сюда свезли. Потерь будет немного. – И снова вздохнула.

– Ты скажи, матушка, в чем печаль? Хочешь, поеду батюшку поищу?

– Еще и тебя потерять? – встрепенулась княгиня.

– Я воин, матушка. И хороший, – напомнил Илья. – Может, Артём со Славой и получше, но поверь, в степи копченым меня не взять. Кстати, с ними-то что?

– Слава на восток ушел, к хорезмийцам. Артём у себя в Уличе. И Варяжко, сказывают, с ним. Что-то они задумали. Претич не говорит, а мне что-то страшно. – Княгиня печально взглянула на сына.

«Она такая маленькая, матушка, – подумал Илья. – И такая сильная. Одна у нее слабость – родня». Нет, глупости. Какая же это слабость? Род – сила.

Что же всё-таки делать? Батюшку поискать надо бы. Но где? Кто знает, куда они двинулись? А если на большую орду напоролись, то чем тут поможешь? Батюшка ведь не один ушел – с дружиной. А гридь у князь-воеводы добрая. Каждый двоих копченых стоит, а то и троих.

Однако просто сидеть дома и ждать вестей для такого, как Илья, нестерпимо.

– Скажи, матушка, а Кузьма нынче здесь?

– Ты что задумал? – насторожилась княгиня.

– Да разговор к нему есть, – Илья ласково коснулся плеча женщины. И поспешил перевести разговор на другое: – Сынок-то мой как?

– Сынок? – Княгиня фыркнула. – Байстрюк будет вернее.

Но гнева в ее голосе не было. Теремные и дворовые девки вечно к воинам липнут. И рожают от них… таких же холопей. Но тут – дело особое. Эта девка Илью выручила. И не рабой рожала, а уже свободной.

– В порядке малой, – проворчала Сладислава. – И Елизавета тоже.

Елизаветой крестили Лиску, а матушка всегда пользовалась крестильным именем, а не родным.

– А ты, говорят, как у тебя заведено, девку приволок? Кто она?

– Дочка Соловья, – не стал врать Илья.

– Что?!

– Матушка, ты не тревожься. Она поганить не станет, а мне она нужна. Для дела.

– Разбойница?

– Матушка! Так а кем ей еще быть с таким-то отцом?

– Верно, – княгиня смягчилась. Но тут же построжела: – Ты за нее отвечаешь! И не верь ей! Разбойница, она разбойница и есть.

– Всё хорошо будет, матушка! – пообещал Илья. – Я за ней прослежу. – И, вспомнив, добавил: – А с этой что, с Пипкой?

Эту девку тоже Илья в Киев привез. И ей, как и Лиске, он тоже был обязан.

– Дура упрямая! Креститься не хочет.

– Но ты же ее не выгнала? – забеспокоился Илья. – Она ведь мне жизнь спасла, ты знаешь.

– Знаю. Иначе давно б со двора выставила. Цела она. Евпраксия ее к себе взяла помощницей. Сказала, толковая, мол, и работящая. Ей видней.

«А вот это хорошо, – подумал Илья. – С Лучинкой она не пропадет». Он и впрямь был обязан девушке, которая, рискуя жизнью, помогла ему, когда он томился в темнице у владетеля Мислава. Без нее Илья бы вконец ослаб от голода и наверняка стал бы легкой добычей для мишки на языческом капище. Илья обещал, что девушка будет жить в достатке, а слово сына князь-воеводы Серегея – не пух на ветру. Проведать и убедиться. Хотя, если она при Лучинке, значит, всё хорошо. Илья тепло улыбнулся, вспомнив невестку.

Сладислава, глядя на него, тоже улыбнулась: «Ну и вымахал парень, да как раздался! Кто бы мог подумать, глядя на тощего мальчонку, которого Артём привез к ним на подворье, что вырастет он в этакую громаду».

– Всё, – вслух сказала княгиня. – Ступай. Дела у меня. А ты к обеду приходи, не забудь. И Маттаха приведи. Он хоть и такой же безответственный, как ты, но всё же родня.

«Родня, – подумала она, когда сын вышел. – Мужчины. Господи Иисусе, обереги их в труде ратном». И встав из-за стола, опустилась на колени пред иконами:

– Господи Боже наш, непобедимый и непостижимый, крепкий во бранех, даруй, Господи, рабу твоему Сергию Свое спасенье, благополучное возвращенье…