Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни - Оливер Боуден

Я слышал последнюю фразу Айи, но мозг отказывался понимать услышанное. Понимание заставило бы меня принять сказанное, а я не хотел его принимать.

– Вернуться в лагерь? – спросил я.

– Нет, Байек, – слегка качнула головой Айя. – В Сиву.

– Скоро мы все туда вернемся…

Она вздохнула. В глазах мелькнуло прежнее раздражение.

– Когда закончится твое обучение. Ты это хотел сказать? Когда твой отец удостоверится, что ты полностью впитал учение меджаев. Когда ты начнешь произносить те же напыщенные фразы, что и он. Когда он перестанет бояться за тебя. Ты этого хочешь? Мы все вернемся в Сиву, но не раньше, чем так решит Сабу. Когда он скажет, что пора.

– Не забывай: за нами охотятся.

Я не понимал, почему Айе вдруг срочно понадобилось возвращаться в родную деревню. Но ведь причина была. И чем дольше я слушал Айю, тем отчетливее это понимал.

Она смотрела не на меня, а куда-то вдаль, все так же скрестив руки и выпятив подбородок.

– Об этом я не забываю. Да мне бы и не позволили забыть. Но сколько мы кочуем – никаких следов погони. Наш преследователь годами не напоминал о себе. Годами, Байек.

– Несколько лет – всего лишь миг.

– Только не для меня, – возразила Айя, постучав себя по груди. – Для меня это никогда не было «мигом». Это было потерянным временем, поскольку я не шла по своему истинному пути.

– И теперь ты решила наверстать упущенное?

Я был изрядно ошеломлен, однако мы сейчас не кричали друг на друга, а вели разговор. Чувствовалось, и Айя не напряжена. Что ж, уже хорошо, хотя тема нашего разговора была… тяжелой.

– Нет, Байек.

– Тогда… – Я замолчал, не зная, чтó говорить. – Тогда в чем причина? Почему ты хочешь вернуться домой?

Как долго в ее глазах стояли слезы, которые я заметил лишь сейчас? Впрочем, неважно. Слезы в глазах любимой повергли меня в отчаяние, поскольку плакала Айя редко, и сейчас я тупо смотрел на нее, ощущая полную свою беспомощность. Мне открывались мрачные грани мира, о которых прежде я и не задумывался.

– Моя тетя Херит заболела.

Вот оно что. Я узнал причину отъезда Айи, но до меня не сразу дошел смысл ее слов, а когда это случилось, сердце пронзило острой болью. Я лучше всех знал, насколько Айя привязана к тетке. Херит воспитывала ее с раннего детства, с тех самых пор, как девушку привезли в нашу деревню. Образованные родители, которых она боготворила, находились где-то далеко, а тетка была единственным взрослым человеком, взявшим на себя заботу о ребенке. Если мои отношения с отцом всегда оставались… скажем так, сложными, у Айи все обстояло наоборот. Херит души не чаяла в прекрасной живой куколке, привезенной из Александрии. Она гордилась племянницей. Достаточно было увидеть лицо Херит, когда она смотрела на Айю со смешанным чувством искренней любви и восхищения. Я это знал, поскольку и сам испытывал схожие чувства к моей подруге.

Чувства Херит были взаимными. Айя любила тетю и относилась к ней очень уважительно. Общаясь с жителями Сивы (сверстниками и взрослыми), Айя иногда позволяла себе высокомерие, но на тетю это не распространялось. Я не помнил, чтобы она сказала хоть слово против Херит. Ни малейшего раздражения, не говоря уже о презрении. А ведь та была простой женщиной, не блещущей образованностью и манерами. И весть о болезни Херит не могла не повергнуть Айю в отчаяние. Неудивительно, что ей хотелось вернуться домой.

Но могла ли Айя это сделать? Да и возможно ли ее возвращение, когда за нами ведется охота? Позволит ли отец ей уехать? И…

– Постой, а как ты узнала? Откуда тебе известно, что Херит больна? О, нет, ты ведь не…