Лжедмитрий. Игра за престол - Михаил Ланцов

– Началось, – с улыбкой произнес Дмитрий, который как раз в это время завтракал.

– Что началось? – поинтересовалась Марина. Не пригласить ее на этот завтрак не было никакой возможности без того, чтобы унизить. Как, впрочем, и многих других родовитых аристократов в его окружении. Считай – маленький двор. Пока все окончательно не разрешится, большинство влиятельных бояр, не втянутых в эти разборки, предпочитают держать дистанцию. Мало ли, Дмитрий проиграет? Яд, кинжал, шальная пуля. Всякое бывает. А обляпавшись связью с ним, потом не отмоешься. По крайней мере не сразу.

– В свое время Френсис Уолсингем научил королеву Елизавету Английскую тому, как нужно правильно воевать при пустой казне. Для этого достаточно одного своего врага натравить на другого. Потом же, когда один из них окажется повержен, а второй изможден и истощен тяжелым боем, останется лишь победить победителя и воспользоваться всеми выгодами настоящей победы, – произнес Дмитрий, нарочито акцентируя на слово «победа» и голосом, и интонацией.

– Неужели он учил ее таким вещам? – удивился Петр.

– Так гласит молва. Впрочем, именно с тех пор подобная метода и стала основой внешней политики Английского королевства. Посему ничего зазорного не вижу в том, чтобы чуть-чуть ею попользоваться. Мы спокойно вкушаем завтрак. А наши враги режут друг друга. Что может быть лучше? Не будем им мешать.

Минут десять над столом царила тишина.

Каждый думал о своем.

– Дмитрий Иванович, – тихо произнес вошедший вестовой. – Там ворота Спасские открыли. Какие-то люди вас просят.

– Какие? Что хотят? Их привели сюда?

– Да.

– Разоружили?

– Да.

– Заводите.

Оказалось, что это гонцы от Мстиславского.

Расчет Дмитрия оказался верен. Князь не пожелал умирать в общем котле. Однако на стороне Шуйского оказались Шеин и ряд других родовитых бояр, так или иначе замешанных в убийстве Годуновых. Они прекрасно представляли свою судьбу. Поэтому не согласились сдаться на милость сына Ивана Грозного, закономерно ожидая закончить свою жизнь на колу или в петле. О том, что Дмитрий принародно назвал их ворами и разбойниками, им уже было хорошо известно. А значит, благородной казни могло и не быть, как и прощения.

Иными словами, сложилась весьма неоднозначная ситуация.

На стороне Мстиславского выступили бедные поместные дворяне, для которых переезд под Воронеж был не самым плохим исходом. Их было много, но при плохом вооружении. Сторону Шуйского взяли состоятельные помещики, которым было что терять. Да бояре со своими людьми. Немного, но прекрасно обучены и вооружены. Посему сражение за Кремль балансировало в очень неустойчивом положении, норовя ежеминутно сорваться в любую сторону. Вот Мстиславский и приказал своим – пробиться к воротам и открыть их, обеспечивая возможность пехоте Дмитрия прийти ему на помощь.

– А что патриарх? Жив еще?

– Жив, – не задумываясь, кивнул вестовой. – В холодной сидит на хлебе и воде. Но жив.

– Странно, я думал, что мой тезка постарается Иова убить.

– От него бы все отвернулись, сделай он это. И без того народ роптал. Столько бы не перешло к Мстиславскому, если бы князь с патриархом обошелся человечнее. А убил бы – остался бы в одиночестве или с сущей горсткой сторонников.

– Ну что же, – произнес, тяжело вздыхая, царевич. – Друзья, я вынужден вас разочаровать. Урок Френсиса Уолсингема я так и не смог усвоить. Все-таки мы не англичане. Выступаем! Петр, держи кирасир и поместное ополчение наготове. Если кто попытается уйти – смело руби без разбора и жалости. Пехота, гренадеры и драгуны – идут в бой. Я их поведу лично.

С тем и вышел на улицу быстрым, решительным шагом. А следом вылетели и остальные. Даже Марина, хоть и не в числе первых. Очень уж любопытной была ее натура.

Быстро снарядившись в свой латный доспех рейтара, Дмитрий выступил в окружении роты гренадер к Спасским воротам, куда уже входил первый пехотный батальон.

БАБАХ!

Чудовищный взрыв так ударил по ушам, что заставил всех присесть и начать испуганно озираться. Те же, что были близки к воротам, так еще и головой потряхивали, избавляясь от последствий оглушения.

Прибавив ходу, царевич влетел в ворота практически следом за пехотным батальоном и замер, наблюдая кошмарную картину. Судя по всему, огромную бомбарду, именуемую Царь-пушкой, заряжали на глазок без особенного понимания дела. Вот и вышло, что пороха засыпали слишком много, а каменной картечи навалили и того больше. Как следствие – она не выдержала и взорвалась, пытаясь уничтожить входящую в ворота колонну пехоты. Было ли это хорошо продуманной западней? Возможно. Хотя, учитывая неоднозначность обстановки в Кремле, могло быть и случайностью. Не стоит искать злой умысел там, где все объяснимо обычной человеческой глупостью. В любом случае бомбарда крайне эффектно «самовыпилилась», прихватив с собой всех вокруг. Расчеты артиллерийских орудий и какой-то контингент бойцов, стоявший вокруг нее, полег. Кого убило, кого ранило.

«Золотой выстрел» наоборот.

– Примкнуть штыки! – закричал Дмитрий после нескольких секунд колебания. Он прекрасно понимал – батарею нужно занимать. У многих «стволов» там разрушились лафеты. Но хватало и тех, что могли стрелять. А оно ему надо, подставлять свою пехоту под картечь? – Музыканты! Марш!

И флейтисты с барабанщиками, просочившиеся следом за бойцами, «включили» «Московский пехотный марш». Простой ритмичный бесхитростный мотив.

– Вперед!

И пехота пошла.

Очень вовремя, надо сказать.

Когда до батареи оставалось шагов двадцать, из-за ближайшего здания выскочили полсотни человек поместных. Пешком.

Залп!

И они почти все валятся на землю.

Залп!

И лишь один из выбежавших с ужасом начинает пятиться. Остальные не пережили залпа второй линии.

Дмитрий достал свой нарезной пуффер и добил бедолагу. Незачем травмировать его психику такими кошмарными картинами бытия. Он же потом спать нормально не сможет.

– Зарядить пищали, – крикнул он, проходя вперед. Гренадеры последовали за ним и, следуя указаниям, развернули пригодные для стрельбы орудия в сторону возможной атаки.

Минут через пять подтянулись второй батальон и батарея полковых «единорогов», что позволило продвигаться дальше. Вестовые от Мстиславского охотно поделились сведениями по диспозиции. Так что не прошло и получаса, как остатки сопротивления удалось локализовать в Грановитой палате.

– Засели и не выкуришь, – грустно произнес раненый князь, баюкая свою руку.

И во многом был прав. Сторонники Шуйского ощетинились пищалями, пистолями и даже фальконетами, перекрыв все секторы подхода. Вряд ли они станут прорываться – многие видели действенность огня шеренгами да «единорогами». Но жизнь свою они, очевидно, решили продать как можно дороже. Все одно умирать, что от руки палача, что в бою.