Цитадель в огне - Гай Юлий Орловский

Чародей посмотрел на него недобро.

– Намекаешь, что я уже не нужен, а раздражаю все больше?.. Знаю-знаю, дети всегда спешат избавиться от родительской опеки. Да мне и самому такие неблагодарные не очень-то нужны. Так что давайте поставим это строение… и я даже издали за вами приглядывать не буду. В конце концов, у меня свои дела.

– Разве наши не главнее? – поинтересовалась Каонэль обиженно. – Судьба мира…

– Для каждого свои личные дела важнее общемировых, – напомнил чародей. – Будто не знаешь, желтоглазка. Но дети всегда считают, что родители должны заниматься только ими!

Тарнат развернулся в сторону просторной площади, вокруг которой уже выросли апартаменты почти всех Хранителей. Камень там ровный, как деревянная столешница, которую тщательно обтесывали умелые руки. До каждой резиденции примерно одинаковое расстояние, достаточное, чтобы еще один круг жилищ пустить, но их, ясное дело, никто ставить не позволит, все хотят из своего окна лицезреть главное здание Цитадели, а не чью-то крышу.

– Давайте забабахаем, – предложил он. – Я же строитель, у меня руки чешутся по творческой работе огня и молота!.. Это вам бы только ломать и рушить, дикарье…

– Не спеши, – сказал Лотер. – Тебе вообще лучше сесть в сторонке и отвернуться.

Тарнат сказал с обидой:

– Это чего так, волчара?

– Да вот не хочется мне, – ответил Лотер с ухмылкой, – спускаться в Зал Заседаний глубоко под землю.

Каонэль шире распахнула глаза.

– Ох, и вправду… Тарнат, тебе лучше…

Чародей прервал:

– Тарнат просто отдаст силу своей части Талисмана на общее дело. Концентрируйте всю мощь на меня. Это последнее, надеюсь, что для вас делаю!.. Все, хватит спорить!.. Начали!

Он повернулся в сторону жилищ Хранителей, взмахнул руками. Некоторое время ничего не происходило, затем неровная каменистая земля вспучилась, наверх начало пробиваться нечто исполинское, словно гномы в течение долгих лет ковали тайное оружие.

Глыбы камня и комья земли посыпались с блестящей поверхности, а купол все поднимался и поднимался, одновременно вспучивая землю по краям, захватывая все большую территорию.

Умом Теонард понимал, что здание главного зала и должно быть самым большим, но невольно сравнил со своим так называемым замком, что теперь вроде собачьей будки возле ухоженного крестьянского дома.

Только на лице эльфийки и ее подруги ихтионки чистый восторг, а вон Страг тоже чуть нахмурился, что-то прикидывает, гоблин не отрывает злого взгляда…

Купол все поднимался, наконец перестал расти вширь, теперь вверх пошли стены, но недолго, на высоте примерно третьего-четвертого этажа остановились, купол победно заблистал на солнце.

Чародей с шумом выдохнул.

– Все… Или не все?

Купол стал зеленым, потемнел, затем словно осветился изнутри, стены засияли изумительно свежим изумрудным цветом, словно целиком изготовленный из драгоценного и чистейшего изумруда.

– Ого, – сказал чародей с некоторым изумлением, – молодцы… Кто это из вас?.. Или все?.. Поздравляю.

Все зашевелились, Гнур тут же загалдел, объясняя, что сделали не так и как нужно правильно, Страг сказал с досадой:

– Заткнись. Больше чародей вмешиваться не будет. Разве этого мало?

– А дорожки сами протопчем, – сообщил Лотер. – прямые, как спицы в колесе. Сверху, думаю, будет красиво. Как думаешь, Мелисс?

Застигнутая врасплох горгулья задумалась, а Лотер, не дожидаясь ответа, повернулся к Эвриале. Та поняла вопрос, тоже задумалась, но рядом быстро сказала Аэлло:

– Красиво! Я люблю симметрию!

Горгона мягко улыбнулась Лотеру.

– Сперва посмотрю с высоты. Отсюда решить трудно. Но пока все красиво.

– Это сейчас, – сказал Тарнат. – Гнур себе кривую протопчет. Он вообще прямо ходить не может, потому вечно в чужих огородах как бы блудит… блудоист такой, но на самом деле высматривает, что спереть.

Он, как и остальные, с сожалением поглядывал на свой осколок Талисмана, уже темный, без малейших искорок, вся магия ушла на строительство центрального Зала Заседаний.

– Сделайте себе крепкие цепочки из закаленной стали, – посоветовал чародей. – Сами не потеряются, и противник скорее голову такому оторвет, чем сумеет сорвать в момент схватки.

Каонэль сказала мечтательно:

– Да, кристаллы красивые… А когда начнут наливаться светом…

– Но напоказ выставлять не стоит, – буркнул Лотер, бросив быстрый взгляд на эльфийский корсет, где, уже все знают, она хранит осколок.

Каонэль широко распахнула желтые, как солнце, глаза.

– Почему?

– Ворг прав, – сказал чародей. – Лучше прикрывать одеждой, когда вне Цитадели. Мало ли чего, народ вокруг шастает всякий, а охрану создавать только начали. Гнуру еще не построили?

– Магии недостает, – сказал Виллейн злорадно.

Чародей покачал головой.

– Но с жильем ему и остальным, кому не сделали, не тяните. Хоть и говорят, что в тесноте, да не в обиде, но теснота раздражает. Лучше разъехаться пораньше, пока не поссорились окончательно…

– Мы не поссоримся, – заверила Каонэль упрямо.

– Будете ходить друг к другу в гости, – ответил чародей. – Чтобы дружить, жить нужно врозь.

Он повернулся, окинул взглядом Цитадель со всеми строениями, а теперь еще и с зданием Совета. Пожалуй, теперь полностью соответствует запросам Хранителей. В той мере, конечно, какая возможна, так как гномы желали бы, чтобы все гоблины исчезли с лица земли, люди и ворги с удовольствием обошлись бы без существования солнечных эльфов, а гоблины вообще оставили бы на свете кроме своей расы только болотных троллей.

Сейчас в центре высится величественный купол Зала, а к нему ведут только что проложенные дорожки от расположенных строго изолированно друг от друга жилищ Хранителей.

Никто ни с кем не столкнется и не пересечется. Каждый войдет через свою дверь и сядет в ближайшее кресло за большим круглым столом. Здесь нет друзей, есть только интересы, а когда на кону благополучие расы, то все враги и соперники…

И как же этим тупоголовым вдолбить, что только в сотрудничестве можно добиваться успеха? Впрочем, не только они, все расы такие же тупоголовые, войны не утихают, взаимоистребление только набирает размах…