Переговорщик - Алексей Калугин

– Я, генерал Ветер! – отсалютовал сайтену Алексей.

– Рад тебя видеть, дружище! – раскинул руки в стороны генерал. – И как же ты оказался на фортанском корабле?

– Долгая история, генерал.

– Расскажи ее в двух словах.

– Слышали о теракте в Кан-Да-Кане?

– Разумеется! Ведь именно нас в ней и обвиняют!

Алексей плотно сжал губы и повел перед собой рукой с открытой ладонью.

– Что?.. Нет?.. – Сайтен озадаченно постучал пальцем по платиновой пластине на лбу. – А этот флот? Что он здесь делает?

Алексей снова провел перед собой рукой с открытой ладонью. Только на этот раз указательный палец был согнут.

– Понимаю, – задумчиво произнес генерал. – Да, это следует обсудить.

Кто-то дернул командующего за штанину.

О‑Фар посмотрел вниз.

Возле его правой ноги притаилось устройство в форме полусферы.

– Ты кто? – спросил О‑Фар.

– Т‑с‑с, – шикнул на него робот. – Сделайте вид, что меня здесь нет. Потому что меня здесь и не должно быть.

– Хорошо. – О‑Фар снова перевел взгляд на какие-то схемы на поверхности инфо-столика, разбираться в которых у него сейчас не было ни малейшего желания. – Так все же кто ты такой?

– Я – робот-уборщик.

– Мне поднять ноги, чтобы ты смог подмести?

– Ха-ха, как смешно, – недовольно прожужжал робот.

– Я и не думал шутить. Ты же сам сказал, что ты – уборщик.

– Уборщик – это моя работа. Но предназначение у меня иное.

Траум-Ин-О‑Фар был далеко не глупый человек и прекрасно понимал, что блестяще завалил переговоры с генералом Ветром. Да, конечно, все произошло очень неожиданно, и решения ему приходилось принимать, что называется, на лету. Но, халед даг, объяснения и оправдания требуются не победителю, а проигравшему. Поэтому робот-уборщик мог оказаться для него сейчас самой подходящей компанией.

– Слушаю.

– Я могу, во-первых, помочь подправить ваш имидж.

– Мне это нужно?

– Простите, фортуан командующий, но вы зачастую путаете имидж с харизмой. А это, как говорят у нас в ячейках, две большие разницы.

– Это все?

– Я сказал, во-первых.

– Значит, есть и во-вторых.

– Во-вторых, вам следует поработать с риторикой. Основательно поработать, фортуан командующий!

О‑Фар снова посмотрел на робота, говорившего все это.

– Не смотрите вниз! – скрипнул уборщик.

– Почему?

– Если меня увидят, то снова засунут в ячейку. И вы, фортуан командующий, останетесь без консильере.

– Без чего? – не понял О‑Фар.

– Ну, это что-то вроде советника, только более близкий. Почти родственник. У нас все будет строиться на доверительных отношениях.

– Откуда ты все это знаешь?

– Люблю читать.

– Где мы можем встретиться, генерал? – спросил Алексей.

Хром Ветер озадаченно поскреб пальцем титановую пластинку в центре лба.

– Поиски нейтральной территории и согласование протокола займут какое-то время.

– Зачем нам протокол, генерал? – улыбнувшись, развел руки в стороны Алексей. – Что мешает нам просто поговорить, как старым знакомым? Место встречи выбери сам – я согласен прибыть на твою территорию. У меня нет оснований не доверять тебе, генерал Ветер.

Сайтен провел железными пальцами по подбородку.

Законы воинского братства были для него превыше всего. Если этот парень служил на «Золотом Компасе», когда они вместе громили логово контрабандистов, пусть даже в то время он был всего лишь юнгой, а генерал еще не был генералом, они оставались братьями по оружию. До тех пор, пока кто-то один не докажет обратное. Подлецы, увы, встречаются везде и повсюду. И, как говорил классик, со временем их только больше становится. Даже странно, как до сих пор весь мир окончательно не запаршивел? Как еще сохранились в нем такие понятия, как долг, достоинство и честь? Но, как бы там ни было, пока у генерала Ветра не было оснований не доверять бывшему юнге Лёшке.

– Ты точно имеешь право говорить от имени командования фортанов? – спросил он на всякий случай.

– Разумеется!

Алексей поискал взглядом командующего, надеясь, что он подтвердит его слова. Но О‑Фар сидел, низко наклонив голову и прикрыв глаза ладонью. Как будто пребывал в глубокой задумчивости или же попросту задремал – с пожилыми людьми такое порой случается.

Решив не тревожить командующего, Алексей указал на капитана У-Нея.

– Фортуан Бузин официально назначен переговорщиком приказом командующего операцией О‑Фаром, – строго официальным голосом произнес капитан. – Таким образом, он имеет право обсуждать любые вопросы от имени командования, а также брать на себя любые обязательства, имеющие непосредственное отношение к данной операции. Однако переговорщик Бузин не имеет права выступать от имени высшего руководства Фортана и заключать какие-либо соглашения, требующие подписи высших официальных лиц Фортана.

– Меня это устраивает, – кивнул генерал.

– Значит, ты хочешь стать моим адъютантом, – решил внести ясность О‑Фар.

– Консильере, – уточнил робот-уборщик.

– Ты полагаешь, престиж главы Объединенной службы безопасности Фортана заметно поднимется, если за ним по пятам все время будет бегать робот-уборщик?

– Не робот определяет место, а место робота.

– Прости, что-то не понял.

– Я – робот-уборщик ровно до тех пор, пока выполняю эту работу. Как только я начну работать на вас, фортуан командующий, я стану роботом-консильере. А это уже совершенно иной статус. А если мне поставить парочку дополнительных карт памяти и расширенный логический чип…

– Так ты просто хочешь повысить свой статус!

– Нет, фортуан командующий, я хочу быть полезным вам.

– Почему именно мне?

– Потому что я еще не встречал человека более достойного.

Это была откровенная ложь, да еще и густо приправленная лестью. Но порой именно такой грубый и прямолинейный ход оказывается самым правильным. Робот-уборщик об этом знал, потому что много читал. И в основном художественную литературу. Которая только тем и занимается, что препарирует человеческую душу. О‑Фар тоже много читал, но по большей части приказы, постановления, реестры, служебные записи, объяснения, пояснения, комментарии. На приличную литературу времени почти не оставалось. Но в молодости он тоже читал романы. И даже стихи. Поэтому он догадался, на какой крючок пытается поймать его робот-уборщик. И ему это понравилось. Он давно уже не сталкивался с подобным человечным и, можно даже сказать, глубоко личностным подходом.