Станция Одиннадцать - Эмили Сент-Джон Мандел

– Вы уверены?

– Нет. А что? Кто она?

– Ну, только между нами… Кажется, у Артура была маленькая интрижка.

Хеллер не то чтобы смаковал новость; просто он любил знать то, что неведомо другим.

– Ясно, – отозвался Кларк, – но я не понимаю, как это касается на…

– Конечно, – согласился Хеллер, – конечно, нас это не касается, его личное дело и все такое, верно? Никто не пострадал, они оба взрослые люди, и тэ дэ. Поймите, я сам еще как берегу свои личные дела, у меня, прости господи, даже страницы в Фейсбуке нет, вот насколько я верю в неприкосновенность личного пространства, да я же единственный человек на земле без страницы в Фейсбуке. В любом случае эта Танья по идее была костюмершей в «Короле Лире». Просто интересно, упоминал ли ее Артур.

– Нет, Гэри, вряд ли.

– Продюсер мне сказал, что все было в строжайшей тайне с этой девицей-костюмершей. Или, может, она возилась с детьми? Что-то связанное с девочками-актрисами… Может, она делала для них костюмы?.. Наверняка! Хотя какие могут быть дети в «Лире»?.. Ну и головоломка. В общем, Артур…

На той стороне Ист-Ривер показалось солнце. Луч света пронзил облака и озарил Куинс, напоминая Кларку о масляной живописи. Он думал о том, как впервые встретил Артура в актерской мастерской на Данфорт-авеню в Торонто. Восемнадцатилетний Артур был уверен в себе, хотя по крайней мере полгода играл, как полное бревно. Эту фразу однажды выдал их преподаватель, когда они выпивали в баре, где работали исключительно трансвеститы. Преподаватель все пытался подцепить Кларка, тот сопротивлялся, правда, только для приличия. Каким же Артур был красивым…

– Остается очевидный вопрос, – продолжал Хеллер, – собирался ли Артур включить эту девчонку в завещание, потому что на прошлой неделе он сообщил мне в е-мейле, что намерен его изменить – мол, кое-кого встретил и хочет этому человеку что-то оставить, и я думаю, он как раз ее и имел в виду. И вообще, я уже представляю худшее развитие событий, что где-то есть второй вариант, какой-нибудь неофициальный документ, который Артур составил лично, потому что со мной он собирался встретиться только через несколько недель. И вот я все стараюсь докопаться до сути дела…

– Вы бы его видели, – произнес Кларк.

– Я бы его… Простите, что?

– Давным-давно, когда он едва начинал. Если бы вы только видели его раньше, до всех этих таблоидов, фильмов, разводов, славы, всего, что его отравляло.

– Простите, я не очень понимаю, к чему вы ведете, я…

– Он был чудесным. Тогда, в самом начале. Он меня поразил. Не в романтическом смысле, ничего такого. Он был так добр, помню эту его черту ярче всего. Добр ко всем, кто ему встречался. И скромен.

– Что?..

– Гэри, – сказал Кларк, – я кладу трубку.

Он глотнул свежего ноябрьского воздуха, высунувшись в окно, а потом вернулся к столу, чтобы наконец позвонить Элизабет Колтон.

Услышав новости, Элизабет глубоко вздохнула:

– Что насчет похорон?

– Торонто. Послезавтра.

– Торонто?.. У него там родственники?

– Нет, но, по-видимому, это четко прописано в завещании. Думаю, он просто привязался к этому городу.

Кларку вспомнился разговор с Артуром за выпивкой в нью-йоркском баре несколько лет назад. Они обсуждали города, в которых когда-то жили.

«Ты из Лондона, – говорил Артур. – Для таких, как ты, любые города будут так себе. А вот для меня, человека из небольшого местечка… Слушай, вот я думаю о детстве, о жизни на Делано, крошечном острове. Все меня знали не потому, что я был особенный, а просто потому, что все друг друга знали. Не могу передать, как это давило. Я просто хотел немного личного пространства. Я все время желал выбраться оттуда, а потом попал в Торонто, где не было никого знакомого. В Торонто я словно обрел свободу».

«А потом переехал в Лос-Анджелес и стал знаменитым, – произнес Кларк, – и тебя снова все знают».

«Именно. – Артур старательно вылавливал зубочисткой оливку из бокала с мартини. – Наверное, Торонто – единственный город, где я чувствовал себя свободным».

На следующий день Кларк проснулся в четыре утра и сел в такси до аэропорта. Грипп уже расползался по городу, но Кларк поймал машину, водитель которой еще не успел заболеть. И из окон этой невероятно удачной машины Кларк смотрел, как мимо проносятся предрассветные улицы, тусклые огоньки магазинчиков, люди, что возвращаются с ночной смены домой. Соцсети уже кишели слухами, что грипп добрался и до Нью-Йорка, но Кларк не сидел в соцсетях и ничего не знал.

В Международном аэропорту имени Джона Кеннеди Кларк пересек терминал, ухитрившись оказаться достаточно далеко от зараженных людей – к тому моменту в терминале их было уже несколько – и не коснуться потенциально опасных поверхностей, а затем даже сел в полный настолько же везучих людей самолет. После его взлета до закрытия аэропорта в воздух поднимутся еще двадцать шесть авиалайнеров.

Все это время Кларк ужасно хотел спать, так как допоздна собирал вещи. Он настолько ушел в мысли об Артуре, в играющего в наушниках Джона Колтрейна и отчеты, которые читал вполглаза, что до самой посадки не замечал Элизабет Колтон с сыном, которые летели тем же рейсом.

Совпадение, но не настолько уж огромное. Во время телефонного разговора Кларк упомянул, когда собирался лететь – в семь утра, чтобы добраться в Торонто до ожидаемой по прогнозу снежной бури, и Элизабет сказала, что постарается взять билеты на этот рейс. И вот же она, в темном костюме, с короткой, но узнаваемой стрижкой и сыном рядом. Кларк летел экономклассом, а Элизабет и Тайлер – первым. Они поздоровались, когда он прошел мимо, и больше не заговаривали, пока через полтора часа пилот не объявил о вынужденной посадке в Мичигане, в каком-то городе, о котором Кларк даже не слышал, и сбитые с толку пассажиры не ступили на землю в аэропорту Северн-Сити.

41

После того как Кларк рассказал о смерти Артура, Миранда еще немного побыла на пляже. Она сидела на песке, вспоминая о бывшем муже и наблюдая, как к берегу приближается маленькая лодка с единственным огоньком среди темной воды. Миранда всегда принимала как должное то, что в мире живут определенные люди, окружающие ее сейчас, или невидимые, о которых она лишь иногда вспоминала. Теперь она думала, что без кого-либо из них мир пусть совсем немного, но несомненно изменился. Миранда вдруг поняла, что очень устала и не очень хорошо себя чувствует, словно у нее вот-вот заболит горло, а ведь на завтра запланированы очередные встречи. Она забыла спросить Кларка о похоронах, но тут же сообразила, что, конечно же, все равно не захотела бы туда идти из-за одной только мысли, что окажется зажата между другими бывшими женами Артура и толпой папарацци. Раздумывая об этом, Миранда поднялась и пошла обратно к отелю, немного напоминавшему свадебный торт – из-за двух ярусов белых балконов.

В вестибюле было странно пусто, даже за стойкой регистрации. Единственный портье носил медицинскую маску. Миранда шагнула в его сторону, желая узнать, что происходит, но он уставился на нее с явным ужасом. По этому выразительному, словно крик, взгляду Миранда поняла, что портье совершенно не хочет, чтобы к нему приближались. Она потрясенно попятилась и поспешно ушла к лифтам, спиной чувствуя, как портье продолжает за ней следить. Коридор наверху тоже пустовал. Уже в номере Миранда открыла ноутбук и впервые за день обратила внимание на новости.