Станция Одиннадцать - Эмили Сент-Джон Мандел

48

Через три дня после того, как они с Августом отделились от «Симфонии», за сараем в заросшем саду на окраине Северн-Сити Кирстен проснулась со слезами на глазах. Ей приснилось, что она шла по дороге вместе с Августом, а когда повернулась, его уже не было, и она знала, что он мертв. Она кричала, звала, бежала назад и не могла его отыскать. Когда Кирстен очнулась, Август наблюдал за ней, касаясь ее руки.

– Я здесь, – произнес он.

Наверное, Кирстен звала его и вслух.

– Пустяки. Просто сон.

– Мне тоже снились кошмары. – В другой ладони Август держал свой серебристый звездолет «Энтерпрайз».

Небо начало светлеть, однако ночь не спешила уходить, оставаясь тенями, серым светом, росой на траве.

– Пойдем мыться, – сказал Август. – У нас сегодня встреча с людьми.

Перейдя дорогу, они приблизились к берегу. В воде отражалось жемчужное небо с первыми розовыми лучами грядущего рассвета. Кирстен и Август искупались с шампунем, который Кирстен нашла в последнем доме, – на коже оставался запах искусственных персиков, а по озеру поплыли мыльные островки, а затем Кирстен постирала свое платье и, выжав его, сразу надела на себя. В чемодане Августа лежали ножницы. Кирстен подстригла его волосы – челка уже падала на глаза, а потом он подстриг и ее.

– Не теряй веру, – шепнул Август. – Мы их найдем.

Вдоль берега располагались курортные гостиницы с разбитыми окнами, в осколках стекол тоже отражалось небо. Между ржавеющими на парковках машинами пробивались деревья. Кирстен и Август оставили чемоданы, чьи жесткие колесики слишком шумно катились по асфальту, и соорудили свертки из простыней, чтобы нести запасы на плечах. Через милю впереди показался перекресток с покосившимся знаком с белым самолетом. Стрелка указывала в центр города.

Когда-то Северн-Сити состоял из торговых улиц, вдоль которых тянулись аккуратные здания из красного кирпича. Сейчас все было опутано расползающейся лозой, а сквозь асфальт пробивались клены. Кирстен и Август старались шагать как можно тише и не выпускали из рук оружие. Сквозь разбитые окна сновали птицы, они же сидели на провисших линиях электропередач.

– Август.

– Что?

– Слышал лай?

Впереди были дебри городского парка, у дороги – низкий холм. Кирстен и Август нырнули в заросли и припали к земле, бросив свои свертки. На дальнем конце улицы что-то мелькнуло – от берега озера отпрянул олень.

– Его что-то испугало, – шепнул Август.

Мимо пролетела бабочка-монарх. Поудобнее перехватив нож, Кирстен наблюдала за движениями ярких, как цветная бумага, крылышек и прислушивалась. Вокруг тихо гудели насекомые. Затем раздались голоса и шаги.

Появившийся на дороге человек был настолько грязным, что Кирстен не сразу его узнала, а поняв, кто это, чуть не охнула. Изможденный Саид еле передвигался. На заросшем щетиной лице запеклась кровь, подбитый глаз не открывался. Испачканная одежда была порвана. Чуть позади него шли два мужчины и мальчик. Последний нес мачете, один из мужчин – обрез, направленный дулом вниз. Второй мужчина, с колчаном за спиной, держал наготове лук и стрелу.

Кирстен очень медленно сняла с пояса второй нож.

– Я возьму того, с обрезом, – шепнул Август. – Ты – лучника.

Он обхватил пальцами камень размером со свой кулак, а потом поднялся и швырнул его через дорогу. Камень врезался в стену полуразрушенного дома. Люди на дороге вздрогнули, поворачиваясь на звук, и в тот же миг первая стрела Августа вонзилась вооруженному обрезом мужчине в спину. Раздался топот – мальчик с мачете бросился наутек. Лучник натянул тетиву, и его стрела со свистом пронеслась рядом с ухом Кирстен, но она уже успела метнуть нож. Лучник рухнул вниз, уставившись на торчащую между ребер рукоять. С крыши вспорхнула стайка птиц, и все вдруг стихло.