Звездная пыль калибра 5,56 - Олег Шовкуненко

– Вроде чисто. – Прежде чем покинуть шлюзовую камеру, Ян взглянул в небольшое зарешеченное окно. – Первым иду я. Когда осмотрюсь, дам знак.

– Только без самодеятельности, – посоветовал Мартинес. – На тебе американский скафандр, а в руке «М-16». За не фиг делать сойдешь за патрульного.

– Если будет нужно, я сойду за кого угодно. Хоть за вождя африканского племени. – Микульский положил руку на кнопку деблокирования шлюза и скептически оценил нескладные фигуры инопланетян, на которых земные скафандры смотрелись хуже, чем презерватив на ананасе. – Главное, вы не подкачайте. Все, я пошел!

Удар по светящейся кнопке, и Ян пулей вылетел наружу. Перед разведчиком стояла неимоверно трудная задача. В считаные минуты он должен был решить, куда бежать, где то самое место, которое станет их убежищем и плацдармом, с которого они рванут к звездам. Ответственное задание, но Ян позабыл о нем, как только оказался на неширокой старой улочке. Стертая брусчатка под ногами, водосточные трубы и пожарные лестницы, словно лианы, цепляются за кирпичные стены, а в бесчисленных, горящих теплым домашним светом окнах мелькают тени живых людей. Чем не Земля?!

В окне первого этажа прямо напротив Микульского сидела кошка, обычная серо-полосатая кошка, которая лизала лапу, а в перерывах между этим занятием без всякого интереса поглядывала на разведчика. Она, очевидно, не однажды видела людей в скафандрах и уже абсолютно не удивлялась их облику. Зато для Яна пушистый зверек стал настоящим чудом. Еще большим волшебством показалось рыжеволосое создание с двумя плотно заплетенными косичками, веснушками и большими зелеными глазами, которое двумя пухленькими ручонками сгребло живую игрушку. Заполучив свою любимицу, девчушка не стала убегать. Она осталась у окна и весело помахала Микульскому. Находясь словно под гипнозом, поляк ответил ей таким же веселым приветствием.

– Stop! Who are you? – резкий окрик заставил поляка застыть на месте.

Поддавшись чарам маленькой колдуньи, Микульский забыл об осторожности. И сейчас кто-то беспрепятственно зашел ему за спину. Что делать? Ян решил не паниковать раньше времени. Если их двое или даже трое – не беда. Он не в лучшей форме, но справится.

Стараясь не делать резких движений, разведчик плавно повернулся. Фух! Перед «головорезом» стоял всего один толстенький низкорослый полицейский. Надпись POLICE делила его скафандр практически пополам, делая толстяка похожим на подтаявшего снеговика. Завалить такого – плевое дело, все равно что размазать комара.

Микульский лениво, как можно непринужденней повесил на плечо свою автоматическую винтовку. Все движения должны быть плавными и доброжелательными. Именно таким незаметным взмахом Ян разблокировал ножны и стронул с места увесистый боевой нож. Все эти действия разведчик совместил с выразительной жестикуляцией и регулярным постукиванием по пристегнутой к груди рации. Проблемы, мол, со связью. Подсунули скафандр с неисправной рацией, а ты теперь мучайся! Микульский надеялся, что его пантомима дойдет до удивленного американца или по крайней мере собьет его с толку. Продолжая изъясняться, Ян постарался заманить полицейского в ближайший укромный угол. Ну в самом-то деле, не резать же его прямо посреди улицы. Хотя квартал и казался пустынным, за каждым окном могли скрываться десятки глаз…

– Погоди, брат! – Разведчик вдруг вспомнил о двух изумрудных звездочках в соседнем окне. Ян повернул голову и очень огорчился, увидев, что девочка все еще смотрит на них. Она продолжала махать рукой, что-то кричала и от радости подпрыгивала выше подоконника.

– Hello, baby! – Ян боковым зрением увидел, как толстяк помахал ребенку, а затем, счастливо улыбаясь, ткнул себе пальцем в грудь: – She is my daughter.

Его дочь? В душе поляка все оборвалось. Он не сможет убить этого человека на глазах его собственного ребенка. А, будь что будет! Развеселый папаша не должен стрелять в первого встречного солдата только потому, что у того не работает рация. Да и судя по всему, полицейский спешит домой. Поздний вечер, дежурство закончено, самое время воссоединиться с любящей семьей. Необходимо напомнить ему об этом.

Микульский еще раз помахал девочке, затем повернулся к своему собеседнику, мотнул головой в сторону окна и, сжав кулак, оттопырил большой палец. Мол, дочка у тебя что надо!

Страж закона не остался равнодушным к похвале. Он радостно закивал головой. Микульский поддержал его настроение очаровательной улыбкой. Ну все, папаша, концерт окончен. Ян по-военному отдал честь, развернулся и уверенно зашагал по улице прочь от нового знакомого. Полицейский что-то закричал ему вдогонку, но Микульский даже не дрогнул. Что взять с человека, у которого не работает рация.

Несколько секунд он шагал как автомат, ожидая выстрела в спину. Но время летело, а его станцию никто не вызывал. Наконец Ян решил проверить. Он обернулся. Улица была пуста, а в шлюзовую камеру дома напротив шла подача воздуха.

Пронесло. Микульский перевел дух. Ему стало легче, но ненамного. «Головорез» вдруг понял, что не хочет больше убивать людей. Он изменился. Познав смерть целых миров, Ян стал ценить жизнь. Нет, не только свою, а жизнь каждого человека. По сравнению с жестокостью космоса она так беззащитна и хрупка. Что стоит ее задуть? Нажатие спускового крючка или взмах лапы охотника… и все: был человек – и нет. Но тогда почему все так? Почему только Микульский понимает это? А тысячи землян, словно стая гончих псов, идут по следу, переполненные желанием его прикончить! Нет, здесь что-то не так. Какой-то сбой, какая-то ошибка. Кто-то находится в плену чудовищных заблуждений. Но кто? Мы – «головорезы», положившие сотни своих жизней во имя счастья Земли, или они – обитатели таинственной космической станции, которые неизвестно почему объявили войну Галактическому Союзу? Во всем этом стоит разобраться.

– Ян, что там у тебя? – Голос Мартинеса прошептал из наушников. – Мы не можем долго занимать шлюз. Вдруг кто-то захочет подняться.

– Тихо ты! – зашипел разведчик. – Потерпи еще немного. Когда буду готов, сам тебя вызову.

Хотя они и договорились не использовать внутреннюю радиосвязь скафандров, Ян прекрасно понимал напарника. Он потратил слишком много времени на общение с полицейским. Товарищи начинают психовать. Того и гляди, на свой страх и риск отправятся вслед за ним. Давай, солдат, ты должен что-нибудь срочно отыскать.

Ничего похожего на убежище не видать. Это старые жилые кварталы. Дома тянутся нескончаемой чередой. Кирпичные постройки середины прошлого века приросли стеной к стене и образовали ровный, как стрела, узкий каньон. Что же делать? Микульский, сам того не замечая, перешел с шага на бег. Он уже не надеялся найти что-либо путное. Им сейчас сгодится любая будка или хоть какой-нибудь заброшенный подвал! Но нет, ничего! Везде, куда ни глянь, – бетонные латки и стальные герметичные двери.

Первый попавшийся ему на пути перекресток Ян проскочил. Привыкнув к просторам внеземных мегаполисов, поляк просто забыл, что в мире существуют такие крысиные лазы. Однако боковое зрение сработало, а мозг успел среагировать. Микульский затормозил и, сдав назад, заглянул в неосвещенный кирпичный каньон. Сам переулок ничего собой не представлял, зато выходил на довольно обширную площадь, в центре которой стояла старая церковь.