Надвинувшаяся тьма - Филип Рив

Хоть лондонцы и приветливые, у меня крепнет чувство, что они от нас что-то скрывают. Вольф с самого начала так говорил, но я считала, он ошибается. А сейчас начинаю думать, что он прав. Разные мелочи: как люди на нас смотрят и как доктор Чилдермас в то первое утро шикнула на Лена Пибоди. Что, по ее мнению, он мог нам выболтать? Бывает, когда мы с папой и Вольфом заходим в общую столовую, разговоры резко прекращаются и все начинают говорить о погоде. А когда папа спросил Клитию Поттс, зачем она покупала катушки Клейста и другие технические штучки времен Электрической империи, она страшно покраснела и поскорее сменила тему.

А вчера вечером я никак не могла заснуть и вдруг услышала голоса. Отогнула уголок занавески (на самом деле это просто кусок мешковины), и как вы думаете, что я увидела? Инженеров! Лавинию Чилдермас и еще полдесятка других! Они уходили из Крауч-Энда по тропинке, которая ведет на восток через высокую гряду обломков. Куда они пошли? Явно с какой-то целью, а не просто погулять при луне. Это они каждую ночь так ходят? Может, потому мы днем почти и не видим инженеров – они отсыпаются!

Ну а я всю жизнь мечтала побыть отважной школьницей-сыщицей, как Милли Крисп, – я про нее в детстве книжки читала. Так что сегодня днем я тоже пошла по той тропинке. Как поднимешься на мусорную гряду – видно, что тропа вьется по развалинам еще, может, полмили и ведет к здоровенному клинообразному обломку. На вид похоже, что это кусок лондонского Брюха.

Вокруг никого не было, но в боку обломка что-то блеснуло: то ли в дыре, то ли в оконном проеме. И вдруг у меня за спиной раздались шаги и появился мистер Гарамонд, а с ним два его любимчика – брат Англи, Сааб, и девчонка по имени Кэт Луперини. «Что ты здесь делаешь?» – заорал мистер Гарамонд. Он сделался весь лиловый от злости, свирепый и уродливый, почти как мама. Я стала объяснять, что всего-навсего хотела размяться, но он и слушать не стал. «Ты чуть не влезла в горячую зону!» – разорялся он. Кэт меня потащила обратно, а Сааб сказал: «Рен, ты не броди в одиночку. Здесь опасный участок развалин. Нарвешься на сильфиду и поджаришься, никому это не надо».

Вообще, он по-доброму это сказал. Сааб симпатичный. Но если этот участок такой опасный, почему тропинка так хорошо натоптана?

Позже я поговорила обо всем этом с Вольфом. Он в сильфид не верит. Я ему напомнила, как нас в самый первый день чуть не поджарили, а он только засмеялся. Сказал, что это было «на редкость вовремя». Он считает, что сильфиды – какой-то фокус инженеров, чтобы чужаков отвадить от развалин. Может, в чем-то он и прав? Если уж они делают электрические противосталкерские ружья, почему бы и не сильфид?

Ну я-то не испугаюсь этого дурацкого Гарамонда. Его люди по ночам дежурят около нашей хибарки, чтобы мы не сбежали их продавать хищным городам, но караульные на самом деле не верят, что мы можем так поступить, и сторожат не особо усердно. Поболтают немножко и спят себе. Сегодня, как только все стихнет, я опять прокрадусь туда и узнаю, что на самом деле происходит в той ржавой бандуре.

Если эта запись окажется в дневнике последней – значит Вольф был не прав насчет сильфид и из меня получилась замечательная шкварочка…

Рен отложила карандаш, сунула блокнот во внутренний карман куртки и стала ждать. Она лежала, прислушиваясь к тихому, размеренному дыханию Тома за стенкой, и гадала, что ему снится. Есть у него хоть какие-нибудь подозрения насчет лондонцев? Пока что он ничего не говорил. Просто радовался, что вернулся домой.

Из комнаты справа, где поселился Вольф, доносились какие-то звуки. Тихое металлическое позвякивание и царапанье. Чем он там занимается? Снаружи домика негромко переговаривались охранники.

Рен не помнила, как заснула, а проснувшись, увидела, что светящиеся стрелки наручных часов показывают половину четвертого.

– О Клио! – застонала Рен, сбрасывая одеяло и вскакивая на ноги.

Она подошла к двери и выглянула в узкий коридорчик. Почему-то на душе было неспокойно. Из полуоткрытой двери в комнату Вольфа падал лунный луч. Рен подошла на цыпочках, заглянула в тесную комнатенку. Спальный мешок лежал пустой. Рен бросилась к окну и еле удержалась, чтобы не вскрикнуть, – сетка из стальной проволоки качнулась у нее в руках. Вольф исхитрился ее отцепить и вылезти, а потом повесил на место, чтобы охранники ничего не заметили.

– О боги! – прошептала Рен.

Она не забыла, что в характере Вольфа присутствует жестокость. Что, если он уже пробирается через развалины, чтобы украсть «Дженни Ганивер»? Давно он ушел? Может, Рен как раз проснулась, когда он вылезал в окно?

Она тоже протиснулась под расшатанной решеткой и выглянула из-за угла хибарки. Сонные охранники сидели на пороге и скучали. Один уже храпел, другой клевал носом. Рен на цыпочках отошла подальше, а потом побежала между безмолвными домишками и сарайчиками. Когда она выбралась из Крауч-Энда, впереди раскинулись развалины Лондона – лабиринт из яркого лунного света и чернильно-черных теней. С восточной стороны на зубчатом гребне мелькнула человеческая фигурка.

Вольф! Рен побежала за ним, радуясь, что он по крайней мере направляется не к «Дженни». Что же он задумал? Наверное, как раз то, чем она собиралась заняться, – разнюхивает окрестности. Стало досадно, что он ее обскакал. Рен хотела сама разведать тайны Лондона и за завтраком поразить Вольфа своими открытиями…

Она пошла за ним по давешней тропинке. Рен говорила себе, что бояться нечего – лондонцы все добряки; даже если поймают, ничего особо страшного ей не сделают, разве что вернут ее в камеру и решетки на окнах закрепят получше. И все равно она была как натянутая пружина, и, когда на тропинку из теней вдруг вышагнул человек и схватил ее, она завопила во все горло.

Сильная рука держала ее за талию, чья-то ладонь зажала рот. Рен извернулась и в лунном свете увидела над собой лицо Вольфа Кобольда.

– Ш-ш-ш, – прошептал он.

Его ладонь освободила ее рот, ненадолго задержавшись на щеке.

– Рен… Что ты здесь делаешь?

– Тебя ищу, конечно, – ответила она чуть дрожащим голосом. – Куда ты идешь?

Вольф ухмыльнулся и выпустил ее. Показал на озаренную луной дорожку, ведущую к огромному клину. В оконных отверстиях мелькал свет, словно там плясали болотные огоньки.

– Слушай! – сказал Вольф.

По усыпанной кусками металла равнине прокатился низкий рокочущий гул. Он становился то тише, то громче, а потом оборвался. Свет в отверстиях ослепительно вспыхнул и снова потускнел.

– Сильфида? – спросила Рен.

Вольф покачал головой:

– Что-то механическое. Точно такой звук я слышал два года назад.

– Ночью сюда ходят инженеры, – шепотом сообщила Рен, надеясь поразить его своим открытием.

Вольф только кивнул:

– Я тоже их видел. Еще видел, как сюда носили ящики, набитые разными обломками. Инженеры рассматривали какие-то схемы. Зачем? Рен, что они тут строят?