Надвинувшаяся тьма - Филип Рив

Тем временем Анна выдвинула коготь-лезвие и стала что-то вырезать из полешка. А когда закончила, вложила Селедке в руку деревянную фигурку. Это была лошадка – она гарцевала, задрав голову, а хвост развевался, словно флаг.

– Зачем это? – удивленно спросил Селедка, вертя фигурку в руках.

– Это тебе, – прошептала Анна. – Игрушка. Чтобы играть. Когда я была маленькая, папа вырезал мне разные фигурки.

Селедка посмотрел на лошадку. Будь он обычным ребенком, у него было бы много игрушек. Он бы целыми днями валялся на ковре и придумывал себе собственные миры, с городами и зверюшками, и сейчас уже, наверное, считал бы себя слишком взрослым для игр с деревянными лошадками. Но он был Пропащим Мальчишкой, у него никогда раньше не было игрушек. И он заплакал, потому что лошадка была такая красивая и он сразу ее полюбил.

Позже они с Сатией пошли к реке – пенистой стремительной реке, которая шумела под висячим мостом из веревок и бамбука и убегала вдаль, в заросшую лесом долину. Они бросали камни в бурлящую воду на перекатах, а собака Сатии с громким лаем носилась по берегу. Селедка нашел шест от старого молитвенного флажка – его смыло весенним паводком из какого-то святилища выше по склону – и тоже бросил в воду, и они смотрели, как река уносит шест прочь. Солнце начало клониться к закату. Долину наполнили тени, а горы засияли янтарно-розовыми отсветами.

– Останься здесь, Селедка, – сказала Сатия под шум воды.

– Не могу, – ответил Селедка, стараясь даже не думать об этом. – Сталкер…

– Она пусть тоже остается. – Сатия смотрела вдаль, куда-то за горы, в свое беспокойное прошлое. – Когда я потеряла руку, а Сталкер Фанг стала командовать Разбойничьим Насестом и к власти пришла Зеленая Гроза, я, наверное, немножко повредилась в уме. Всем говорила, что на самом деле Сталкер – не Анна, но они не слушали. Хотели меня казнить, но несколько офицеров меня пожалели. Среди них был и Нага. Они отправили меня сюда жить. Наверное, Сталкер Фанг подписала приказ, потому она и знала, где меня найти. Я думаю, остальные меня давно забыли. Мне нельзя уходить отсюда, но люди из долины обо мне заботятся, приносят дрова, мед и чай, а я за это поднимаюсь на Чжань-Шань, ухаживаю за высокогорными святилищами и молюсь за них небесным и горным богам.

– Тебе здесь не одиноко? – спросил Селедка.

– Конечно одиноко. Я и этого не заслуживаю – после всего, что натворила в молодости. Но если ты захочешь остаться, место для тебя найдется. Живи, пока не будешь готов двинуться дальше… Или пока не подрастешь настолько, чтобы переселиться в какую-нибудь деревню в долине. Селедка, ты же маленький еще!

Они вместе вернулись к домику. Сталкер стояла у крыльца, словно статуя, обратив лицо к горам. Услышав шаги, она повернулась и прошептала:

– Мне нужно идти.

– Нет! – сказала Сатия.

– Нет! – крикнул Селедка, чувствуя, как его чудесный день ускользает прочь.

Он подумал было, что Сталкер Фанг вернулась, но это все еще была Анна.

– Я тут подумала, – терпеливо проговорила она. – Тот инженер, что меня воскресил, все еще жив?

– Доктор Попджой теперь большой человек, – с горечью ответила Сатия. – Гроза выделила ему целую виллу на озере недалеко от Батмунх-Гомпы.

– Я пойду к нему, – сказала Анна. – Попрошу его, пусть залезет ко мне в голову и уберет ту, другую. Сталкер Фанг не должна жить. Кто знает, что она задумала?

– Она хочет поговорить с каким-то Одином, – сообщил Селедка. – Для этого сюда и шла.

– Кто это – Один? – спросила Анна. – Я ей не доверяю. Пусть Попджой заставит ее замолчать навсегда. А если не сможет, пусть уничтожит нас обеих.

– Ох, Анна! – вскрикнула Сатия и хотела ее обнять, но Анна уклонилась.

– Мне нельзя оставаться здесь, – прошептала она. – Если я снова переменюсь, могу вас убить. Я должна уйти, пока не вернулась моя другая сущность.

Сатия заплакала. Она умоляла Анну передумать, но Селедка знал, что спорить бесполезно. Он прошел долгий путь вместе со своим Сталкером и успел узнать, что Анна так же упряма, как и та, другая. Селедка сунул руку в карман и стиснул деревянную лошадку.

– Я с тобой, – сказал он.

– Нет, Селедка, – ответили обе женщины в один голос, и живая, и мертвая.

– Я тебе нужен, – сказал он твердо. – И даже той, другой я нужен. Далеко эта Батмунх-Гомпа? Наверное, до нее много миль. Ты не дойдешь одна, слепая…

Он заплакал, потому что не хотел уходить из обители, но и остаться, когда его Сталкер уйдет, не хотел тоже. Он крепче сжал в руке игрушечную лошадку, стараясь казаться храбрым.

– Я с тобой!