Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего - Диана Гэблдон

Она нахмурилась, сосредоточенно глядя в окуляр и зажмурив один глаз, и через пару секунд триумфально вдохнула.

– Я вижу! Как смородиновый пудинг, который уронили на пол, да?

– Это она, – ответила я, улыбаясь ее описанию, несмотря на серьезность нашего расследования. – Это амеба – один из самых больших микроорганизмов. И я подозреваю, что это и есть наш злодей.

Мы смотрели на лабораторные стекла с образцами стула больных – инфекция не ограничилась семьей Патрика. Всего было три семьи, в каждой по крайней мере по одному заболевшему кровавым поносом, – и во всех образцах я находила эту неведомую амебу.

– В самом деле? – Мальва оглянулась на меня, когда я заговорила, но потом сразу вернулась к окуляру, зачарованная увиденным. – Как это нечто настолько крохотное может вызвать такой беспорядок в целом человеке, который намного больше?

– Ну, тому есть объяснение, – сказала я, опуская новое стеклышко в ванночку с красителем и устанавливая его для просушки. – Но чтобы рассказать тебе все о клетках, мне понадобится время – помнишь, я показывала тебе клетки из твоего рта?

Она кивнула, немного нахмурившись и проведя языком по щеке изнутри.

– Тело производит самые разные виды клеток, и есть специальные клетки, которые должны бороться с бактериями – маленькие круглые штучки, помнишь их? – Я махнула на стеклышко с образцом стула, который, в свою очередь, содержал большое количество разных кишечных палочек. – Но бактерий миллионы, и иногда встречаются такие микроорганизмы, с которыми клетки-защитники не справляются. Например, плазмодии, как в крови у Лиззи. – Я кивнула на закупоренную бутылочку на столе – я взяла кровь у Лиззи всего день или два назад и показала малярийных паразитов Мальве. – И я думаю, что наша амеба как раз из таких.

– О! Значит, нам нужно дать больным пенициллин? – Я слегка улыбнулась воодушевленному «нам», хотя в целом улыбаться было нечему.

– Боюсь, пенициллин неэффективен против амебной дизентерии – так называется очень тяжелый понос, дизентерия. Нам придется обойтись травами, больше в нашем распоряжении ничего нет. – Я открыла буфет и задумчиво пробежалась глазами по бутылочкам и травам, завернутым в марлю. – Для начала полынь. – Я взяла баночку и подала ее Мальве, которая подошла ко мне и с интересом заглядывала в потайные глубины шкафа. – Чеснок – он хорош почти для всех заболеваний пищеварительной системы, к тому же неплохо помогает в качестве примочек при кожных болезнях.

– А как насчет лука? Когда я была маленькой и у меня болели уши, моя бабушка пропаривала луковицу и клала мне в ухо. Пахло ужасно, но помогало!

– Хуже точно не будет. Беги в кладовую и принеси… три больших луковицы и пару головок чеснока.

– О, я мигом, мэм! – Она опустила полынь и кинулась к выходу, сандалии зашлепали по коридору.

Я вернулась к полкам, пытаясь успокоиться. Я разрывалась между желанием ухаживать за больными и необходимостью делать лекарства, которые могут им помочь. Нужно было сосредоточиться на том, что уходом могут заниматься и другие, а вот сделать антипаразитическое средство не сможет никто, кроме меня.

Я разрывалась между обязанностью находиться с больными, выхаживая их, и необходимостью готовить лекарства, которые могут им помочь. Но ухаживать за больными мог кто угодно, а, кроме меня, никто не знал достаточно, чтобы попытаться изготовить противопаразитарное средство.

Полынь, чеснок, репей. И горечавка. Нужно что-нибудь с очень высоким содержанием меди или серы – ох, ревень! Сезон для него уже прошел, но я собрала неплохой урожай и припасла несколько десятков бутылок с уваренной мякотью и сиропом – миссис Баг любила использовать ревень для пирогов, к тому же он был источником витамина С в зимние месяцы. Ну что ж, неплохая основа для лекарства. Добавить немного ржавого вяза, он успокаивает кишечник – хотя его действие и может остаться незамеченным на фоне такой свирепой заразы.

Я принялась толочь в ступке полынь и репей, тем временем размышляя, откуда, черт возьми, пришла эта гадость. Амебная дизентерия характерна для тропиков, хотя, видит Бог, я видела довольно тропических болезней на побережье – их завозили из Ост-Индии рабы и торговцы сахарным тростником. Просачивались они и в глубь материка, потому что те болезни, которые не убивали сразу, становились хроническими и кочевали с места на место вместе со своей жертвой.

Не исключено, что кто-то из рыбаков заразился по пути с побережья, оказавшись при этом счастливчиком, испытавшим лишь легкую форму инфекции, но теперь стал носить в своем кишечнике просветную форму амебиаза, разбрасывая заразные цисты направо и налево.

Какова причина этой внезапной вспышки? Дизентерия почти всегда распространяется через загрязненную пищу или воду. Что…

– Вот, мэм. – Мальва, запыхавшаяся от бега, несла в руках несколько крупных коричневых луковиц, скрипящих и блестящих, десяток головок чеснока, лежали в ее подвязанном переднике. Я наказала ей порезать их, осененная внезапным вдохновением, попросила протомить в меду. Я не была уверена, сработают ли антибактериальные свойства меда против амебы, но он, безусловно, не повредит, может быть, даже улучшит вкус смеси, которая, имея в составе лук, чеснок и ревень, обещала неповторимые ощущения.

– Фу! Чего это вы тут делаете? – Я подняла голову от ступки и увидела в дверях Брианну, которая сморщила нос и с подозрением заглядывала в комнату.

– О, ну… – Я уже принюхалась, но в реальности воздух хирургической наполнял запах фекальных образцов, теперь приправленный луковыми парами.

Мальва посмотрела на Брианну слезящимися глазами и шмыгнула носом, вытирая его передником.

– Бы делаеб лекагство, – сообщила она Брианне с достоинством.

– Еще кто-то заболел? – спросила я беспокойно, но она покачала головой и осторожно зашла внутрь, брезгливо обходя стойку с лабораторными стеклами.

– Нет, по крайней мере, я не слышала. Я отнесла еду Маклахлин сегодня утром, они сказали, что болеют только двое младших. Миссис Коинах сказала, что у нее была диарея пару дней назад, но она уже поправилась.

– Они дают детям медовую воду?

Она кивнула, и между ее бровей залегла морщинка.

– Я их видела, они не выглядят здоровыми, но Макниллы с ними и рядом не стояли. – От воспоминания она поменялась в лице, но быстро пришла в себя и повернулась к верхнему шкафу.

– Я одолжу немного серной кислоты, мама? – Она принесла с собой глиняную чашку, и эта картина заставила меня рассмеяться.

– Нормальные люди приходят одолжить чашку сахара, – сказала я ей, кивая на посудину в ее руке. – Конечно, бери. Но будь осторожна, лучше налей в одну из бутылок с вощеными пробками. Вряд ли ты хочешь перевернуть чашку и разлить кислоту по пути.

– Точно не хочу, – заверила она меня. – Но мне нужно всего пару капель, я планирую сильно ее разбавить. Я делаю бумагу.

– Бумагу? – Мальва моргнула покрасневшими глазами и шмыгнула носом. – Как?