Последняя торпеда Рейха. Подводные асы не сдаются! - Вильгельм Шульц

— Не-е-ет… Не забудем. Для того чтобы забыть мне нужно, наверное, было потерять память. А я ее, как видишь, не потеряла. Даже сейчас. Даже после такого…

— У нас есть много преимуществ… мы знаем друг друга… — лепетал Ройтер какую-то несуразицу.

Она попыталась саркастически засмеяться, но ее опять прервал приступ кашля.

— Я люблю тебя, Анна! — выкрикнул Ройтер.

— Да пошел ты! — прошептала она. — Одно только хочу тебе сказать… Не дай пропасть Ади. Все-таки это твой сын. Отец тогда, в 45-м, оставил наследство и тебе.

— Анна!

Она затихла. Ройтер попытался ее поднять, обнимая ее за спину, он почувствовал, что вся спина в чем-то теплом и липком. Он попытался стряхнуть это липкое, но оно тут же возникало снова.

Анна снова открыла глаза.

— Надо же… — Она глядела вверх, запрокинув голову. — Какие же в Аргентине красивые звезды… Никогда не думала…

Звон в ушах понемногу стихал, и Ройтер услышал топот двух пар ног. Это были свои. Марченко и Зубофф. Марченко прямо с трассы. Услышал по радио про британцев и догадался. Они подбежали к командиру.

— Что случилось?

— Фугас с радиодетонатором… Есть раненые. Двое.

— Где англичане?

— Ушли. Их колонна движется на юг. Их нельзя упустить.

— Командир, мы можем вам чем-то помочь?

— Только вызвать наших, и догоните же наконец этот долбаный конвой!

— Есть, командир! — выкрикнул Марченко. — Я их не упущу! Знали бы вы, что у меня в цистерне! О-хо-хо! Это такое!

— Что?

— Нитроглицерин! 4,5 тонны! Рванет так рванет! — Ройтер плохо соображал, что происходит, но этот русский, похоже, радовался. У него горели глаза, он улыбался, его голос звенел воодушевлением… 1,5 тонны нитроглицерина — не спасется никто. И он в первую очередь. Он знает это, и его глаза блестят, как будто он осуществляет свою детскую мечту.

— Что вы делаете, Марченко? Отставить!

— Не волнуйтесь, командир, я выпрыгну! Не впервой!

В ушах снова начал нарастать гул, и он мог видеть, как по направлению к шоссе, к траку с цистерной бегут две фигуры.

— Я с тобой! — крикнул Зубофф.

— Нет!

— Что?

— Нет, я сказал!

— Да как ты… — Зубофф запрыгнул на подножку трака, но Марченко был уже в кабине и ударом ноги вытолкнул 1-го помощника из машины. Прежде чем он поднялся и предпринял вторую попытку, вахмистр нажал на газ, и смертоносный груз двинулся в свой путь. Секундомер начал отсчет времени. Торпеда вышла из трубы.

Тик-так-тик-так…

Для того, чтобы нагнать колонну, вахмистру потребовалось чуть более часа. Уже впереди были видны фонари замыкающего грузовика.

— Сейчас-сейчас… — приговаривал Марченко. — Будет вам какао с тыквой…

Он понимал, что с определенной скорости машина с таким грузом станет неуправляемым снарядом, почти что атомной бомбой в миниатюре. Он уже открыл бомболюк и только ждет, когда визир целеуказателя совместится с целью. И эта цель была сейчас перед ним.

Замыкающий на английском грузовике видел фары несущегося на них трака и дал знак водителю прибавить газу. Но колонна не могла ускориться немедленно.

Марченко искал, что бы можно было воткнуть между полом и педалью газа. Не нашел ничего лучше собственного башмака. Когда башмак был уже на месте и оставалось только открыть дверь и аккуратно выкатиться из кабины, в лобовое стекло ударил град свинца. Англичане поняли, что этот трак не случайный попутчик.

Дыхание перехватило. Руки перестали слушаться, но голова работала. Пуля попала, видимо, в грудную клетку.

— Ничего, суки! Сейчас мы вам покажем, как умирают настоящие казаки!

Тупоносый трак, похожий спереди чем-то на паровоз, поддел замыкающий грузовик под раму и продолжил свое стремительное движение дальше. В кабину ударили широкие скаты армейского «Лейланда» и устремились дальше, сгибая тонкую крышу кабины. Впередиидущий грузовик увеличил скорость и наскочил на следующий. Водитель резко ударил по тормозу. В этот момент сзади, круша дощатые борта и сгибая стальные балки неслась огромная туша автоцистерны с поднятым на рога «Лейландом». В колонне раздались крики ужаса, и кто-то попытался спрыгнуть. Но было уже поздно.

* * *

Тем временем Ройтер все еще обнимал стремительно холодеющую Анну. Он не верил. Он пытался ее согреть. Зубофф, оказавшись без транспорта, предпринял все усилия, чтобы его раздобыть, и просто бросился под колеса первой попавшейся машине.

Взвизгнули тормоза. На шоссе остановился белый Mercedes болгарского посольства. Из него выбежали двое.

— Ну вот и вы… — Ройтер еще был в ступоре.

— Вам нужна помощь? — спросил Иванов-Марченко.

Ройтер покачал головой.

— Наверное, уже нет… Впрочем, нет, довезите мальчишку до города, а я здесь…

— Вам нужен доктор…

— Доктор нужен всем… Поторопитесь, ваш брат пытается остановить британцев…

— Мой брат?

— Да, ваш брат, Петр Марченко…

С болгарским атташе случилось что-то непонятное, как только он услышал русские имя и фамилию. Он подбежал к Ройтеру и начал его трясти, повторяя:

— Мой брат? Мой брат? Это провокация!

Ройтер не сопротивлялся. Он вдруг начал хохотать.

— Да, дружок, так-то, просрал брата-то! Да… Ненавижу вас, ваш долбаный строй и вашу страну!

Вы просто сборище придурков, которые жрут друг друга, как пауки в банке… Брат тебя, мудака, прикрывал, боялся карьеру тебе порушить… радуйся! Карьера в полном порядке. Это он за тебя твою работу сделал!

Говорил Ройтер по-немецки, русский болгарин был настолько возбужден, что был вряд ли способен переводить. Речь Ройтера прошла мимо его ушей, он все продолжал повторять: «Мой брат? Это провокация!»

— Оставьте его в покое! — по-русски крикнул Зубофф, пытаясь оттащить «болгарина» от командира с Анной.

— Спокойно! Вы — Леонид? Ваше имя — Леонид?

В полусотне километров от этого места сцепившиеся грузовики мгновение скользили все вместе, а затем раздался взрыв. В землю отдался хлопок такой силы, что он был слышен на всю округу. Его зафиксировала сейсмостанция в Ушуайе. В образовавшуюся пустоту хлынул воздух, увлекая за собою пыль, сухую траву и листья. Грибовидное облако, возникшее на этом месте спустя несколько секунд, очень напоминало атомное. И держалось несколько минут.

Дрожь земли чем-то напомнила дрожь палубы при залпе главного калибра. Он сделал это. У британцев нет больше архива Анненербе, а то, что есть — уже не архив.

Ройтер на какое-то время впал в забытье, а когда очнулся, увидел над собой перепачканное кровью лицо Ади.