Мертвые звезды - Виктор Точинов

В кают-компании повисла тяжелая тишина. Возражений ни у кого не нашлось. Но Игорь думал сейчас не о грядущем уходе человечества с исторической сцены. О другом, о словах Антона: «через двести лет не останется никого из ныне живущих». Если руководствоваться таким постулатом: «все когда-то умрут», – то жизнь одного человека имеет не слишком большую цену. Все когда-то умрут – и какая разница, чуть раньше или чуть позже умрет отдельно взятый человек. Например, Настя Чистова.

– Мне кажется, – нарушил общее молчание Орлов, – что у землян все-таки есть шанс. Шанс оставить свой след «на пыльных тропинках далеких планет». Только, боюсь, это не будет след ноги человека.

– А кто же его оставит? Кибернетическая, машинная цивилизация, сменившая человечество? – спросил Антон с явным скепсисом. – Или люди-киборги, наполовину состоящие из чипов-имплантатов?

– Не киборги… На Земле есть ветвь на эволюционном дереве, прямо-таки предназначенная для космоса.

– Какая?

– Насекомые.

Барби захихикала. С трудом, сквозь смех, произнесла:

– Представляю, хи-хи, приземляется тарелочка – ма-а-а-аленькая, хи-хи, такая, а из нее – хи-хи, тараканы. А мы их – дихлофосом, дихлофосом…

Многие в кают-компании заулыбались, но Орлов ответил совершенно серьезно:

– Зря иронизируешь. Тот же таракан при перегрузке в восемь «же» вполне бодро разгуливает по полу, а ты лежишь пластом, ни рукой не шевельнуть, ни ногой. И к перепадам давления, и к изменениям состава атмосферы насекомые гораздо менее чувствительны, чем люди. Излучений не боятся, – там, где человек быстренько загнется от лейкемии, тараканы живут и размножаются. Да и наружный скелет – гораздо более совершенен и функционален, чем внутренний. У нас кости только опора – а для защиты своего мягкого, ранимого тела приходится натягивать на себя кучу разных вещей, начиная от плавок и заканчивая космическим скафандром. У таракана свой хитиновый скафандр всегда при себе.

Говорил он с серьезным лицом, так что Игорь не понимал: взаправду всё или же непонятный ход в хитрой психологической игре? Может, убийца сейчас по-особому мыслит, и отреагирует на абсурдную теорию тоже по-особому, как-нибудь выдаст себя… На всякий случай Игорь не дал угаснуть тараканьей теме, подбросил довольно-таки ехидную реплику:

– Чтобы в космос летать, одного скафандра маловато! Даже хитинового… Космический корабль нужен, или, на худой конец, – мозги, чтобы его когда-то придумать и построить.

– С мозгами у насекомых проблема, – легко согласился Орлов. – У нынешних, по крайней мере, – обмельчали, выродились, в крохотном тельце просто места нет для развитого мозга… Гигантских насекомых прикончил тот же катаклизм, что и динозавров, а сейчас эволюция застопорилась, топчется на месте.

– Эх, жалость, не полетят навозные жуки к Альдебарану… – с притворным сожалением вздохнул Стас.

– Шанс у них есть, – сказал Константин; и по-прежнему не понять, в шутку или всерьез. – Читал я одну книжицу, там всерьез доказывалось, что предназначение у хомо сапиенсов одно-единственное: создать условия для нового витка эволюции. Извлечь из земных глубин радиоактивные изотопы, существенно повысить радиоактивный фон; сжечь нефть и газ, в разы увеличив содержание це-о-два в атмосфере. И эволюция снова рванет вперед: строительного материала – углерода – избыток, геном активно мутирует от излучения… Вновь встанут травы до неба, а между ними муравьи в человеческий рост шнырять будут.

– А как же мы? – спросила Марианна.

– Нас не станет, – ответил ей Антон с ласковой издевкой. – Мы в такой атмосфере и при таком излучении жить не сможем. Сделаем свое дело и уйдем. Не к звездам – навсегда, насовсем.

– Глупая теория, – надула Барби свои ярко накрашенные губки. – Придурок какой-то выдумал, а вы ерунду повторяете…

Дурочка с кукольным личиком на сей раз права, подумал Игорь. Теория дурная, но не зря же Орлов ее изложил? И Антон тут как тут, вновь вылез со своим мизантропическим настроем… Неужели действительно он?