Мертвые звезды - Виктор Точинов

– Как же, позволю я всяким отморозкам меня по затылку лупить, – усмехался Козерог. – Я его сразу расколол и специально подставился, чтобы с поличным гаденыша взять. Вооруженное нападение на сотрудника при исполнении, – совсем другая статья рисуется, а?

– Но если б он меня… – Юра закончил фразу характерным жестом, согнув указательный палец – словно нажимал на спуск.

– Вот еще! Стал бы я заряженный шпалер из рук выпускать! Положил ему под нос с пустой обоймой – он, дурачок, и купился.

Оформление необходимых бумаг заняло достаточно времени, но дело того стоило – и раскрытие притона, и задержание пошли в общегородскую сводку на счету группы «Немезида». Если что – лишний козырь в вечном торге с начальством. Но к главной задаче приблизиться не удалось – номинальный хозяин квартиры, Герман Мокрецов, оказался моргуном в последней стадии, нуждавшимся в срочной госпитализации и длительном лечении. Поставщиком оружия для «космического тира» он никак не мог быть – чисто по физическим причинам.

Наконец все формальности утряслись. Увенчанный лаврами Козерог и несколько смущенный Юрик Митько отправились по домам. Задержанные, понятые и большинство людей в погонах покинули притон, оставив засаду – у «пастуха» непременно имелся сменщик, можно было рассчитывать на дополнительный улов.

Забросив Лося в общежитие, Стрельцов покатил на Малую Лубянку. Ехал на автопилоте – в прямом и в переносном смысле. Попытался было по дороге обмозговать роль Марианны Зарайской в нынешнем состоянии ее братца, но мозг упрямо отказывался строить какие-либо дедукции: ты, дескать, хозяин, надо мной издеваешься, сна и отдыха не даешь, – ну и существуй сам, без моей помощи.

Шагая пустыми гулкими коридорами управления, Стрельцов подумал, что в разъездах и бумажной волоките он провел почти все время своего дежурства – придется, чтобы не ломать график, послезавтра отдежурить за Людмилу… Остается надеяться, что она поспала в комнате отдыха и сможет завтра работать… Вернее, уже сегодня.

Она не спала.

Сидела за компьютером, что-то читала с экрана. И первым делом спросила:

– Что с ребятами?

– Живы-здоровы… Даже отличились в борьбе с электронной наркоманией. Сообщения были?

Людмила молча протянула листок. Так, что тут… Связь с «Немезидой» восстановлена – частично, далеко не в полном объеме. Восстановлена через антенны «Академика Первушина». Спущенный на воду пятнадцать лет назад и находящийся сейчас в Южной Атлантике, «Первушин» был плавучим центром дальней связи, аналогом «Хеопса», но аналогом достаточно устаревшим и маломощным. Связь он мог обеспечить недолгую – тридцать-сорок минут в сутки – и далеко не стабильную, зависящую от многих внешних факторов.

Пытаться хоть как-то осмыслить прочитанное Стрельцов не стал. Сказал Людмиле:

– Хрущев подъедет через тридцать минут… Отправляйся домой, та же машина и довезет… Будем считать, что за послезавтра ты отдежурила.

– А вы?

– Дождусь его, да посплю тут немного. В общагу тащиться, а утром обратно, – смысла нет.

Она помолчала, а затем сказала совершенно по-другому:

– Ты когда ел-то в последний раз?

И дело тут было даже не в обращении на «ты»… Не лейтенант Чернобров говорила эти слова капитану Стрельцову, но женщина – одинокому, неприкаянному, до предела измотанному своей собачьей работой мужику…

Он собрался было ответить холодно, подчеркнуто обратившись по званию, – что, дескать, за фамильярность? – но не смог. Вздохнул:

– Уж и не помню… Вроде с Лешкой утром, в Москву въезжая, в какой-то забегаловке перекусывали… Кстати, за эти пять лет при нашей столовой круглосуточный буфет не открылся? Давно ведь поговаривали…

Людмила покачала головой: не открылся, разговоры остались разговорами. И решительно заявила:

– Ко мне пойдем, покормлю хоть. Я живу – триста метров отсюда, в высотке на углу. Только по дороге продуктов купим, в холодильнике хоть шаром покати…

И добавила, словно оправдываясь:

– Для себя одной стряпню затевать редко приходится…

Сил на возражения у Стрельцова не нашлось.