Бригадир. Судьба «Артефакта» - Владислав Жеребьев

– Капитан, очнитесь, капитан.

Голос прозвучал в голове набатом. Говор был какой-то незнакомый. Буквы с трудом связывались в слова, те складывались в предложения. Чтобы понять собеседника, требовалось не меньше пары секунд.

Бригадир открыл глаза и уставился на пластиковый колпак перед лицом. Он лежал внутри какого-то саркофага, а справа и слева по периферии мерцали мониторы, похоже, считывая его состояние. Сталкер шевельнул головой, и неприятная прозрачная субстанция отделилась от тела, принялась сползать вниз склизкими комками. Новое чувство разрасталось из мозга, бежало по сосудам, гоня вперед питательную жидкость, наполняло тело энергией, теплом, болью. Это был он и не он одновременно. Будто бы Бригадир сидел в какой-то смотровой кабине и наблюдал за всем со стороны, одновременно чувствуя и впитывая реальность, будто губка.

Рука пошла вверх, ударила по крышке, и та послушно отошла в сторону. Рядом стояла девушка. Да, почти наверняка это существо женского пола. Бледная кожа, огромные глаза, плоский, еле заметный нос и лысая голова. Руки с длинными пальцами, почти лишенными ногтей, отсутствие бровей и ресниц, ушные раковины настолько малы, что почти не видны. Тело существа было облачено в серый комбинезон со множеством карманов. С правой стороны на кармане нашивка, иероглифы которой сложились в два слова в голове. «Старший помощник». Девушка держала в руках полотенце. Сталкер выбрался из своего саркофага, тяжело и неуверенно опустил ноги на палубу. Осознав, что он голый, поспешно намотал на бедра протянутое полотенце, но ни во взгляде старшего помощника, ни в действиях не усмотрел смущения.

– Доложите, Кванга. – В горле запершило. Связки сковала боль, слова вылетали неуверенно и хрипло. Старший помощник протянула пузырек с серой жидкостью. Бригадир принял его из рук с благодарностью, глотнул, задержал во рту часть и повторил. Стало намного легче.

– На «Билионе» без происшествий. Инкубационные отсеки функционируют в штатном режиме. Во время третьего цикла мы вошли в метеоритный поток. Пострадала одна башня связи, но дроиды локализовали проблему и сейчас заняты восстановительными работами.

– Есть ли связь с нашим флотом?

Бригадир обтер тело полотенцем. Обернулся в поисках формы, увидел ее сложенной аккуратной стопкой на железном столике. Мягкое желтое освещение подсвечивало золотой значок, капитанскую регалию, символ его власти тут и за пределами корабля.

– Никак нет, капитан. Эфир молчит. Долгий поиск запущен.

– Старший помощник Солин уже выведен из анабиоза?

– Никак нет. До выхода еще два цикла.

– Постойте, Кванга. – Сталкер вдруг перестал застегивать пуговицы на форме. – Солин выходит в один цикл со мной. Назовите дату.

– Четвертый цикл второго прихода третьего равнозначного отрезка по исчислению полета.

– Тогда почему я тут? Мне спать еще цикл с лишним! – Бригадир почувствовал откровенное раздражение. Что за чушь творится на этом корабле, когда их капитан спит? Надо бы провести инспекцию личного состава, пройтись по каютам, осмотреть узлы и пультовые инкубационного корабля. Мало ли, где они еще идут против правил.

– Это экстренный выход, капитан. Помощник по связи просит вас, как только это будет возможно, прибыть в сортировочный центр.

– Хорошо. – Бригадир подошел к стене и взглянул на отражение в зеркале. На него смотрела совершенно непотребная белесая харя. Роста в незнакомце было прилично, мышечная масса явно искусственного происхождения. Часть черепа, серого, гладкого, с выступающими сосудами, закрыта стальной пластиной. Такая же пластина спускается на правый глаз, закрывает щеку. Вместо глазного яблока бледный мерцающий круг – боевое ранение со времен службы на флоте. Сейчас он гражданский пилот, капитан инкубационного судна-ковчега, отбившегося от спасательного флота на многие и многие парсеки и ушедшего в глубокий поиск так далеко, что бортовые самописцы вынуждены составлять звездную карту с нуля.