Бригадир. Судьба «Артефакта» - Владислав Жеребьев

Бригадир некоторое время молчал, а потом мотнул головой:

– Не верю, покажите.

– Да, пожалуйста. – Сенников отставил в сторону пустую пластиковую бутылку и заспешил к неприметной стальной двери. Щелкнул выключатель, осветил морозильную камеру. Тут уже скудно, не как раньше, рядком составлены кое-какие продукты. Обособленно от них, на стеллаже, завернутые в черный полиэтилен, лежали два больших, в человеческий рост свертка. Пленки не хватило укрыть тела полностью, мороз закрыл инеем застывшие лица. Искаженные смертью, перекошенные, наполненные болью и страданиями, они были все еще узнаваемы. Да, этот профиль, подбородок, лоб. Это определенно Егор, только очень уставший, не тот, что дрался с Сенниковым за Анну и не тот, что напряженно сидит за пультом и стучит по клавишам. Песчанников точно мертв, и мертв давно. Чуть ниже на стеллаже Анна, на лице ее покой. Видимо, все еще работали медикаменты, но и они не уберегли. Щеки ввалились, очертились скулы.

– Тогда зачем все это?

– Не понял. – Сенников стоял позади и наблюдал за реакцией сталкера.

– Я же отключил контрольный рубильник, чтобы спасти вон ее… – Палец Бригадира указала на тело на нижней полке. – Чуть не погиб…

– Что вы сделали? – В голосе Дениса Петровича засквозила истерика. Он сорвался с места, и каблуки его застучали сначала по полу, а потом по лестнице, что шла вниз. Вернулся он через несколько минут, в глазах ученого стоял ужас. Бригадир так и не тронулся с места. Он смотрел на покрытые инеем лица трупов и пытался осознать, что же происходило последние несколько дней.

– Вы отключили запасной контур, идиот! – зашипел Сенников. На губах его выступила слюна, руки тряслись, безумие во взгляде прогрессировало, да такое, что сталкер осторожно шагнул в сторону, а рука бойца сама легла на цевье автомата. – Вы понимаете, что он отключает?

– Ну, двери, замок.

– Замок! Именно! Там же сдерживатель, сложная комбинация, дозирование газа. Несколько резервуаров в соседнем помещении. Если подпитывать установку, то газ мешает твари передвигаться. Она не успевает приспособиться и задыхается. Когда «Артефакт» доставили, он был в глубокой заморозке, но, чтобы работать с ним, пришлось поднять температуру. Именно тогда тварь и попыталась первый раз сбежать. Она убила трех солдат, оторвала руку лаборанту, и справились мы с ней, только вылив чан с жидким азотом. Эта универсальная форма смерти даже не пострадала. Ее жизненные показатели замедлились, да и только. Никакого температурного шока. Потом мы стали гадать, как нам работать дальше, и мой коллега, ныне покойный, предложил попробовать газ. Мы провели несколько экспериментов и установили группу агрессивных сред, которые можно было хаотично чередовать в замкнутом пространстве «Артефакта», тем самым не давая ему возможности окрепнуть и сосредоточиться только на собственном выживании. Он должен был приспосабливаться, чтобы не умереть, и времени на другое у него не оставалось. Постепенно его способность к сублимации усилилась, мы поменяли алгоритм и частоту, доведя их до совершенно абсурдных цифр. Каждый раз, когда тварь могла преодолеть рубеж, мы замораживали ее, а после выводили из стазиса и снова пускали газ и только в этих условиях могли продолжать работать. Она разумна, она хищна, она почти всемогуща по нашим меркам…

– Постойте. – Бригадир вдруг покачнулся и оперся рукой о холодную каменную поверхность. – Сколько вы вели исследование?

– Три месяца.

В первый раз волна не паники, но страха, черного, как смола, захлестнула душу сталкера. Ноги его подкосились, и он тяжело опустился на пол.

– То есть вы хотите сказать, что три месяца кряду издевались и пытали почти всемогущую субстанцию, возможно, причиняя ей немыслимые страдания, а теперь она вырвалась на свободу, попросту обведя меня вокруг пальца?

– Выходит, да. – Сенников сел рядом и закрыл лицо руками.

Что-то дрогнуло под землей, будто волна невиданной мощности разлилась под земной корой. Здание затрещало, по прочным бетонным стенам побежали трещины.