Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

Воздух, ты уже не тот…

– Остановите своих людей, – предупредил Иван. Он расслабил руки и слегка ссутулился. Справа от него стоял Солоха, слева Шакил. Хорошо хоть, мимоходом подумал Иван, что Кузнецова с собой не взяли. Будет основательная разборка.

– А ты кто такой? – спросил адмиралтейский. На плече у него была нашивка с серым кулаком в круге. Иван прищурился.

– Диггер.

– А по рогам хочешь, диггер?

– Попробуй.

Адмиралец оскалился. Его подчиненные, переключив все внимание на Ивана, оставили девушку в покое. Та отползла и остановилась, глядя на происходящее.

Заторможенная какая-то.

– Руки держи на виду, – сказал Иван адмиралтейцу. – Или я тебя прямо здесь урою, чтобы всем было понятно. Не слышу? Понятно?!

Адмиралтейские загудели. Недовольны. Добыча из рук уплывает.

Расклад только не очень хороший. Их всего трое, а адмиральцев пятеро, но терпеть мародеров и насильников – к черту такое терпение! Адмиралец улыбнулся – он тоже оценил расстановку сил.

Трое против пяти. Иван вздохнул. «Что ж… Где наша не пропадала».

Адмиралтейские в мгновение ока подняли оружие. Иван оглядел их и хмыкнул.

– Что ты на это скажешь, козел? – спросил главный.

– Мои любимые конфеты, – сказал Иван, разглядывая морду адмиральца, одутловатую, с толстой бородавкой на щеке. – Слышишь? Бато-ончики.

– Че?

Иван ударил. Бородавчатый вздрогнул и начал оседать. Глаза закатились. Прикрывшись его телом, как щитом, Иван выдернул автомат у бородавчатого из рук и перевел на автоматический огонь. Отпустил тело и наставил оружие на адмиральцев.

Пауза.

Семь стволов направлены друг на друга.

Адмиральцы заорали. В ответ заорали невские. Атмосфера накалилась до такой степени, что один выстрел – и все будет залито кровью…

Иван такое уже видел.

– Спокойно! – закричал он и поднял «калаш» стволом в потолок. – Все, все, все! Спокойно! Всем убрать оружие!

Еще секунда и, кажется, случится непоправимое. Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, сидела с безучастным лицом. Словно это не ее тут собирались насиловать. И не ее же спасали.

– Тишина! – приказал Иван.

– Ты вообще кто такой? – спросил один из адмиральцев – худой, с залысинами. Другой придвинулся к нему, зашептал на ухо.

– Че, серьезно, Меркулов? – Худой выпрямился. – Все, пацаны, без обид. Разойдемся при своих.

Другой наклонился и что-то сказал. Иван не расслышал, что, но лицо худого вдруг снова начало меняться.

– Который тут из вас Сазонов? – спросил он.

А все так хорошо начиналось, с тоской подумал Иван.

– Я за него, – сказал Шакилов. Без передних зубов прозвучало как «я ша за нефо».

– Ты Сазонов? – уточнил худой. – Точно? Мне говорили, он не такой толстый.

– Фше мушики, – сказал Шакил. – Не поверите. Теперь я обиделша по-наштоящему…

Дальше Иван не запомнил ничего. Только мелькание рук и ног, тени, звуки ударов, хрипы. Пульсирующая боль в ребрах. Каждый удар, который Иван наносил, отдавался там. Наконец все закончилось. Адмиральцы, кто еще мог стоять на ногах, отступили, унося раненых.

Иван с трудом встал, потрогал языком разбитую верхнюю губу. Зубы на месте, и ладно. Можно сказать, легко отделались. Шакилов – убойная боевая машина, а адмиральцы все-таки слабаки.

Выстрел.

Сашка вдруг замер и без сил опустился на пол. Лицо белое, как простыня.

– Шакил, ты…

Иван поднял руку, ладонь красная. Как же так?

– Ерунда, – сказал Сашка. – Отлежусь. Только спать чего-то охота…

Иван поднял голову, оглядел платформу. Бородавчатый сбежал. Девушка исчезла.

– Солоха, тащи доктора! – закричал Иван. – Быстрее!

* * *

Он нашел генерала в крошечной комнатке в торце Восстания, превращенной во временный командный пункт. Сломанный пополам – за что его так? – стол сдвинут в угол, на кривой столешнице свалены бумаги. В углу – единственный деревянный стул. На стене – схема метро с воткнутыми цветными булавками. Иван прищурился. Нижняя часть зеленой ветки, начиная с «Площади Александра Невского» до Обухово – отмечена зелеными булавками. Это Веган. Рыбацкое – черная булавка. Понятно, эта станция на поверхности, там жизни нет. Вернее, есть, но «другая экосистема».

«Маяк» и «Площадь Восстания» отмечены серыми. Как и «Василеостровская», кстати.

«Развиваемся, да?»

– Остановите расстрелы, – сказал Иван.

– Уже, – коротко ответил Мемов. – Виновные будут наказаны. Ты мне вот что скажи: нашли генератор? – Генерал посмотрел на диггера в упор.

– Ищем. Нам бы не помешала помощь.

Генерал кивнул.

– Хорошо, я выделю людей.

Иван с силой провел ладонью по лицу. Устал. «Где они могли спрятать генератор, а? Сволочи». Все сволочи – и бордюрщики, и наши не лучше. Иван прошел к столу и, наплевав на субординацию, опустился на единственный стул. Скрип старого дерева. Прикрыл глаза. Услышав бульканье, Иван поднял голову. Увидел, как генерал разливает по стопкам коньяк.

Мемов протянул ему металлический стаканчик.

– Выпей и иди отдыхать, – велел генерал. – На тебе лица нет. Найдется твой генератор. Сделаем все возможное. – Он поднял свой стаканчик. – Ну, за победу.

Чокнулись.

Пищевод обожгло. Хорошо.

Тепло, греющее изнутри, расслабляло, окрашивало мир в тепло-розовый оттенок. Жить снова становилось… терпимо.

Иван поднял голову, посмотрел на генерала почти весело:

– Сам не верю, что получилось. Но ведь получилось? Верно?

Генерал помолчал.

– Если сказать честно… не совсем.

– Как?!

– Ты действительно думал, что твой план был единственным?

Ивана словно окатили ледяной водой. Он выпрямился.

– Но…

– Газовая атака была отвлекающим маневром, – пояснил Мемов. – Главные силы наступали со стороны «Чернышевской» и «Владимирской». Эту операцию мы начали готовить неделю назад. Из трех штурмовых групп одна провалилась… их раскрыли на подходе. Вторая застряла в вентиляционной шахте при попытке спуска. Сорвался вниз диггер, остальные попытались его выручить, – их уничтожили бордюрщики. Взрыв гранаты. И все.

– Но третья… – Мемов посмотрел на Ивана. – Третья группа вышла на исходные позиции. И тут твоя газовая атака отвлекла бордюрщиков и позволила открыть проход для наших ребят.