Охотник на попаданцев - Владислав Морозов

Конечно, приятно, что она столь ответственный человек, но в то же время она, как и все женщины, похоже, считала, что никакая информация не бывает лишней. Философия типичной сплетницы. Ну и, конечно, фига с два я ей расскажу про абсолютно все детали, а то точно офигеет…

– Что, любопытно? – спросил я не без ехидства.

– Конечно!

Всё-таки бабы – азартные существа. Интересно, играет ли наша дорогая Клава в картишки или, скажем, в рулетку?

– Ну, тогда гляди, красавица, чтобы твоё любопытство тебя не сгубило, как ту кошку в известной поговорке… Да, оружие с собой не берём, пистолетики оставляем в машине…

– Это почему?

– Да потому что нас при входе на лётное поле наверняка обыщут. А ни у тебя, ни у меня каких-то явных разрешений на ношение оружия, с печатями и подписями, нет. Тем более мы торопимся. Тебе эти проблемы нужны?

– Конечно, нет.

В общем, свои волыны мы с ней, воровато озираясь, спрятали на дне багажника, где у Клавы нашлась какая-то подходящая жестяная коробка. Я взял с собой только бинокль и бронежилет, который свернул и затолкал в рюкзак. Всё-таки полезная вещь, как ни крути.

Далее я отдал пропуск Клаве (я счёл, что будет лучше, если разговаривать с персоналом аэропорта или охраной сначала будет она), и мы (я в клетчатой рубашке и кожаной куртке и с рюкзаком на плече, Клаудия – предельно модная, с сумочкой через плечо и чемоданом в руке) наконец вошли в здание аэровокзала.

Подозреваю, что со стороны мы сильно напоминали типичную картинку из позабытых советских фильмов 1960-х – отлетающий куда-то в дальние края то ли геолог, то ли вообще непонятно кто, в комплекте с провожающей его супругой или любимой. Что-то в стиле «Подводит к ёлке Дед Мороз Снегурочку Каплан. Он в белом венчике из роз, она прошла Афган»… Хорошо, что здешние французские обыватели подобных фильмов не видели, если такое кино, конечно, вообще существовало в этой странноватой реальности…

Внутри аэропорта продолжалась обычная, рутинная суета прилетающих, улетающих и провожающих. Небольшая очередь стояла у стойки регистрации. По соседству, в зале ожидания, носились кругами вокруг пустых кресел трое детей дошкольного возраста.

Однако нельзя сказать, чтобы здесь было слишком уж многолюдно.

Клава предъявила пропуск дежурному в форменном тёмно-синем пиджаке у справочной стойки, в глубине здания, рядом с выходом на лётное поле.

Между дежурным и Клавой произошёл краткий диалог на языке Луи Пастера и Жюля Верна, из которого я сумел понять, что мы обратились не по адресу. Дескать, нам с этим пропуском надо выйти из главного входа и затем пройти немного влево. И там, у шлагбаума, предъявить часовому на посту этот самый пропуск.

Во время данного разговора дежурный смотрел на нас как-то подозрительно.

Я было хотел уйти, но далее Клаудия заговорила с дежурным насчёт машины. Он, вежливо кивая, записал, кто именно заберёт «Астон-Мартин», потом принял у Клавы ключи от автомобиля и (с явной благодарностью во взгляде) какую-то сложенную пополам купюру. Да кто бы сомневался, что услуги такого рода всегда были и будут платными…

Уладив этот вопрос, мы вышли из здания аэровокзала.

Оба автобуса уже уехали, людей и машин перед входом в аэропорт стало заметно меньше. Клаудия вернула мне пропуск, и мы двинулись в указанном дежурным направлении, вдоль всё того же сетчатого забора, где справа, на довольно приличном расстоянии от здания аэропорта, в медленно сгущающихся сумерках просматривалось штук шесть ангаров, расположенных углом.

Три ближних к нам ангара располагались задом к аэровокзалу, и на поле позади них из земли торчал некий грибовидный холм – ну явный дзот или пулемётный капонир.

Дойдя до нужного места, мы обнаружили широко отрытые ворота зелёного цвета (если их и запирали, то, видимо, на ночь), за которыми упёрлись в опущенный полосатый чёрно-белый шлагбаум с табличкой на русском и французском языках:

«Стой! Предъяви пропуск!»

Слева за шлагбаумом просматривалась обширная караульная будка белого цвета.

А у шлагбаума скучал часовой. Рядовой, в обычной советской полевой форме и пилотке с пятиконечной звездой. На его плече висел стволом вниз АК-47, на поясе – штык-нож в ножнах и подсумки.

Лицо у автоматчика было молодое и картинно-суровое.

Хотя, когда мы приблизились, солдат нисколько не насторожился.

– Здравствуйте! – сказал я по-русски и предъявил пропуск в развёрнутом виде.

Подойдя к нам вплотную, часовой внимательно изучил бумажку.

– К кому? – уточнил он.

– Нам нужен капитан Ядренцев!

– Товарищ старшина! – крикнул часовой, обернувшись в сторону караулки. – Тут какие-то капитана Ядренцева спрашивают!

Появившийся через пару минут старшина с красной повязкой на рукаве оказался ненамного старше часового. Похоже, охрану здесь несли армейцы, а не какие-нибудь профессиональные вологодские конвоиры из Внутренних войск.

Старшина был в полевой фуражке офицерского фасона и с Т-образными лычками на полевых погонах. Его лицо украшали жидкие юношеские усики (отращенные, видимо, исключительно для солидности), а поясной ремень оттягивала пистолетная кобура.

Посветив извлечённым из кармана галифе фонариком, старшина просмотрел пропуск. Потом свернул бумажку и убрал её в украшенный комсомольским значком нагрудный карман своей гимнастёрки.

– Документы! – потребовал он, как-то оценивающе уставившись на Клаудию. Впрочем, это раздевание взглядом было весьма непродолжительным. Далее повторилась сцена с изучением моего удостоверения и Клавиного паспорта.

– Это насчёт вас недавно звонили из миссии? – спросил он, возвращая нам документы.

– Видимо, да.

– Пройдёмте, – указал старшина на караулку. Обогнув часового, мы прошли за шлагбаум. Потом вошли в караулку, где старшина с помощью ещё одного бойца с погонами младшего сержанта бегло и без особого энтузиазма обшмонал нас с Клавой и осмотрел наши вещи. Было видно, что старшине доставляет явное удовольствие хлопать Клаудию по бёдрам и под мышками. Она при этом мило улыбалась.

– Проходите, – милостиво разрешил старшина, закончив личный досмотр, и добавил: – Подождите на улице. Я сейчас узнаю, где капитан Ядренцев.

Мы вышли из караульного помещения и остановились. Старшина куда-то убежал.

Справа были видны четыре новых ангара.

Ворота двух из них были закрыты. В глубине одного из открытых ангаров, в электрическом свете, был виден зелёный Ан-2 с красными звёздами, возле раскапотированного мотора которого возились двое в тёмно-синих комбезах техников.

Из раздвинутых ворот второго ангара торчал отливающий полированным дюралем длинный, веретенообразный нос бомбардировщика Ил-28 с носовой стойкой шасси и крупным красным бортовым номером «15» за остеклением кабины штурмана. Похоже, из-за краткости остановки бомбардировщик не стали загонять в ангар полностью. Хотя, с другой стороны, могли оставить аппарат на открытой стоянке, а если не оставили, то почему? Не хотят афишировать присутствие советских военных самолётов на французских аэродромах или что-то типа того?