Ничейный космос - Филип Палмер

— Приготовиться к стыковке.

Я включаю подачу кислорода у себя в дыхательном устройстве. Рядом стоит Лена — в нательной броне и скафандре, с кислородным баллоном за спиной. На ногах у нас у обеих ласты, и выглядим мы жутко нелепо. Но Лена, кажется, возбуждена.

— Ты Аллия, — обращается она ко мне привычным снисходительным тоном. — Это твоего мужа убили?

— Верно.

— Он погиб, пытаясь взять меня в плен.

— Нет, не так. Он взял тебя в плен, но в процессе погиб.

— Пусть так. Горюешь?

— Я любила его.

— А я прочла его досье. Мир без него не обеднел. — Давишь на психику. Флэнаган предупреждал.

— Просто стараюсь не потерять навык. Ты выглядишь усталой, разбитой, опустошенной. Тебе не хватает любви.

— Смотри не переусердствуй. А лучше обратись к нашему капитану, он тебя кое-чему да научит.

— У него мне учиться нечему.

Тут замки воздушного шлюза открываются, и нас сбивает с ног поток воды, хлынувшей на корабль. Меня распластывает на стене. Вокруг водоросли, мелкие гребешки. Трудно представить, но корабль дельфов — не просто звездолет, но обитаемая среда.

Лена грациозно выныривает и устремляется вперед. У меня получается только барахтаться. Зря я вызвалась добровольцем на эту миссию.

За мной следует Флэнаган. Алби, понятное дело, идти отказался. Он может надеть герметичный скафандр и просидеть в нем сколь угодно долго, но подводное плавание вызовет у него панический ужас.

Огромный тронный зал. Он заполнен соленой водой, точно такая — на Земле. Вокруг рыбы, ракообразные…

Навстречу нам плывут трое дельфов. Они прекрасны, но в то же время вселяют благоговейный ужас. Их тела стройны, обтекаемы, наружных гениталий не видно; у женщин широкие соски, а кожа серебристого оттенка. Волосы дельфов извиваются в такт движениям; каждый локон — это особо чувствительный орган, уловит движение на расстоянии в милю.

Я смотрела много фильмов о дельфах, но увидеть этих существ вживую оказалась не готова. Дельфы так не похожи на лоперов — те воплощают грубую силу, мощь, способность выживать в экстремальных условиях. А дельфы, напротив, вершина человеческой эволюции, будто идеальные скульптуры, лишенные резких углов и неровностей. Изящные, гибкие, эстетичные и утонченные.

Лоперы ограничены в численности, заперты внутри одной галактики, а дельфы потрясающе плодовиты. Подсчитано, что на каждый «сухой» обитаемый мир приходится по три водных. Сами дельфы — вторая по степени распространенности раса (после самих людей, разумеется).

Пираты среди дельфов — настоящая редкость. Они будто поглощают тиранию, воспринимают ее как должное. Дельфы тоже подчиняются роботам-долпельгангерам, но при этом не ропщут. Дельфы попросту лишены гена возмущения.

Хозяева корабля приветствуют нас.

— Это Лена, — говорю я. — Она друг.

Лена успокоилась и открыто любуется дельфами.

— Мы — Карл, — представляется первый из них.

По непонятным причинам, эта раса взяла за основу цивилизации «шведскую семью». Иногда это две самки и один самец; в нашем случае — это два самца и самка.

— Мы пришли торговать, — говорю я, и торг начинается. Пираты-дельфы редко пользуются тем, что награбили. Они странствуют по галактике и заключают сделки с мародерами вроде нас. Сейчас мы предлагаем дельфам добро с последнего ограбленного корабля в обмен на компьютерные примочки — энергетические капсулы и программы, с помощью которых потом можно будет создавать виртуальную еду, вино, ТВ-шоу, интерактивные секс- и туристические игры. Нас ведь хлебом не корми, дай только попробовать новую забаву, чтобы скоротать время. Мы, словно наркоманы, зависим от виртуальных туров, позволяющих исследовать, познавать все мыслимые удовольствия нашей галактики.

— А давайте поплаваем, — предлагает Лена, и дельфы раздуваются от гордости. Мол, вот мы тебе сейчас покажем, что значит плавать. Они торпедами срываются с места, и мы неуклюже пытаемся их догнать.