Дом в Тополином Лесу - Кэтрин Ормсби

* * *

– Я знала, что тебе можно довериться, – сказала она тихим дрожащим голосом. Он вдруг заметил, что она плачет. Крупная слеза капнула ей на кроссовку, оросив неоновый шнурок. – Знаю, что твоя родня думает о таких, как я. Но я не сдержалась. У меня не было выбора.

– Понимаю, – отозвался он.

Ему хотелось крепко обнять Эсси, окружить её теплом, подставить своё плечо. Но он не привык к прикосновениям и не знал, с чего начать. Он вытянул было руку, но потом в панике резко опустил, и ладонь упала Эсси на лодыжку. На кожу ему вдруг капнула новая слеза. И вдруг мучительная неловкость прошла. Он почувствовал себя нужным. Ощутил уверенность и спокойствие. Его пальцы обвили худенькую лодыжку Эсси.

– Вообще мне живётся не так уж и плохо, – призналась она. – Я выполняю поручения госпожи Страсть. Ничего в них страшного нет – обычно я просто помогаю ей влюбить людей друг в друга, разношу цветы.

– И что же? Выходит, эти цветы – как купидоньи стрелы?

– Не смейся надо мной, пожалуйста.

– А я и не смеюсь, – сказал он и ещё раз сжал её ногу. – Просто хочу понять.

Эсси едва заметно кивнула:

– Ну да, они и впрямь чем‐то похожи на купидоньи стрелы. Тогда я, получается… лук этого самого купидона.

– Так, значит, цветы, – повторил он. – А какие? Красные розы?

Эсси открыла рюкзак, сунула в него руку, а потом сделала ему знак вытянуть ладонь вперёд. И вложила в неё ярко-фиолетовый цветок.

– Если крепко взять его в руку и сосредоточиться, можно узнать, кто она – твоя любовь, – сообщила Эсси.

Он усмехнулся:

– А если я не верю в настоящую любовь?

– Не важно, во что ты веришь. Да и потом, про ^{настоящую} любовь я ничего и не говорила. Цветок помогает узнать ^{нынешнюю} любовь.

– Тогда, наверное, правильнее было бы сказать «влюблённость».

Он бережно провёл пальцем по лепесткам, а потом протянул цветок Эсси, но она покачала головой:

– Оставь себе.

– Ну ладно, спасибо.

Он всё гадал, знает ли она правду. Может ли посмотреть на человека и сразу понять, кому отдано его сердце?

Знает ли, как сильно он любит её?

– Не хотела я тебе плакаться, – сказала Эсси, утирая глаза. – Мы не для того сюда пришли.

– Сегодня можем ничего не делать, если тебе не хочется.

– Ты что, шутишь? Я всю неделю этого ждала! С мамой ни о чём таком не поговорить – она меня попросту не слушает. Считает, что надо всё делать как Хастинги – это единственный верный путь.

– А ты сама‐то как думаешь?

Эсси нерешительно на него посмотрела:

– Когда я была в Чаттануге, я встречалась с местными заклинателями.

– Эсси, но ты же не…

– Они не прячут свои Книги Ритуалов в стеклянных витринах. И охотно делятся ими, но, само собой, за плату. Я им рассказала, чтó могу дать взамен и чтó хочу сделать, и вот что они мне вручили.

Эсси достала из рюкзака маленький и тоненький блокнот.

– Теперь у нас всё получится, Эйса! – восторженно вскричала она. – Стоит только захотеть…

И тут его слух уловил какой‐то звук, далёкий и отрывистый. Он мотнул головой, силясь его отогнать, но тот всё нарастал и нарастал…

* * *

Ли вновь оказался у себя в спальне. Шумно дыша, он схватился за край одеяла. Эйса. Эсси назвала его Эй-сой. Так, значит, в банках, перевязанных фиолетовой ленточкой, хранились воспоминания Эйсы Уиппла. Неужели они с Эсси Хастинг дружили? Неужели он и впрямь… любил её? Казалось, что это невозможно.

Эсси была всеми любимой, жизнерадостной девушкой. А Эйса… он Эйса и есть, что с него взять. Недружелюбный, грубый хулиган на мотоцикле. Да и потом, он был заклинателем, а Эсси – помощницей Тени. «Ну и что из того?» – подумалось Ли. Разве он сам не водится с Гретхен Уиппл?

Гретхен. Теперь уж точно придётся рассказать ей о воспоминаниях.

– Леандр! – позвала его мама из‐за двери в спальню. Ли протёр глаза и вскочил на ноги.

– Минуточку! Я сейчас!

В руке у мальчика по‐прежнему была опустевшая банка из‐под воспоминания. Он торопливо швырнул её под кровать.

– У тебя всё хорошо?

Ли поморгал, чтобы туман в глазах рассеялся, а потом пересёк комнату и распахнул дверь. На пороге стояла Джудит и вытирала об юбку перепачканные мукой руки. Взгляд у неё был обеспокоенный. Ли понял, что на его лице отчётливо читаются волнение и растерянность, которые терзают его изнутри.

– Извини! – сказал он. – Я книжку читал и задремал ненароком.

Мама по‐прежнему встревоженно хмурилась.

– Вы с братом в ссоре, да? – спросила она.

– Ч-ч‐то? С чего ты взяла?

– Выйди ко мне. Госпожа Память отправилась на прогулку, а мне бы хотелось поговорить с тобой наедине.

Так Ли и оказался на диванчике в приёмной, на котором обычно сидели пациенты. Он укутался в вязаную шаль и попивал какао из оловянной кружки – такой тёплой, что она обжигала руки чуть ли не до боли. У Ли кружилась голова, но горячее какао помогало прийти в себя. Джудит сидела напротив, на своём привычном месте.

– Я точно знаю, что‐то стряслось, – сказала она. – Ты вот уже несколько дней не ходишь в оранжерею.

Ли молча смотрел в кружку.

– Это всё из‐за той девочки из семейства Уиппл? – спросила мама.

– Что?! – Ли тут же поднял на неё глаза. – Нет, разумеется, нет!

Ли было совестно врать маме, но она не должна была знать о том, что он сознательно общается с одной из Уипплов, а уж про их уговор и подавно.

– Леандр, мне‐то ты можешь рассказать…

– Всё у меня прекрасно, – перебил её Ли, которого слегка разозлило, что она назвала его полным именем. – Это у Феликса дела не очень.

Джудит опустила кружку и подалась вперёд:

– Что с ним такое?

– У него были неприятности.

– Из-за господина Смерть?

Ли кивнул:

– Я не хотел тебе об этом говорить, потому что знал, что ты тут же начнёшь беспокоиться. Я несколько раз видел Феликса, но он не захотел мне ничего рассказывать. И я решил оставить его в покое.

Глаза у Джудит стали печальными. Глядя в них, и Ли погрустнел.