Битва за реальность - Алекс Орлов

– Что ж, это упрощает нашу задачу. Поэтому давайте сразу – садитесь в кабину, и попробуем отработать несколько упражнений прямо здесь, на суше.

Брейн не заметил, чтобы кто-то держал в руках дистанционные пульты, однако колпаки кабины стали подниматься, как у какого-нибудь атмосферного истребителя-перехватчика.

У машин космического класса, Брейн это помнил, кабина была электронная – то есть все, что видел пилот, он получал с видеочипов и видеодатчиков. Прозрачные материалы в этом случае были чрезвычайно ненадежны, хотя некоторые не уступали в прочности фасеточной броне. Однако новые системы поражения наносили психо-волновой удар, поражающая сила которого проникала через органы восприятия – открытые участки тела, и сильнее всего через глаза.

А вот в атмосфере эти принципы не работали. Это было связано с каким-то противодействием молекул азота.

– Мне куда садиться?

– Пока в заднюю кабину – сегодня опять поработаешь штурманом. На тебе будет все оружие и навигация. Ружон уже знаком с этой моделью, поэтому сегодня будет командиром и нервной системой машины.

Брейн легко взобрался на плоскость и вскоре уже начал устраиваться в кресле штурмана-стрелка. Здесь все было устроено очень удобно – лучше, чем на той лодке с прошлого раза. Тут чувствовался совершенно иной, более высокий класс.

Набегающие ярусы мониторов, на которые приходила информация от внешних источников разведки, можно было перемещать и менять местами. Имелся шлем виртуальной реальности, который давал больше информации, чем обзор собственными глазами с борта аппарата.

Брейн решил поработать в шлеме, хотя, конечно, все это очень напоминало компьютерную игру и не давало того напряжения, как бой с виртуальным противником из тренировочного костюма.

– Готовы, братцы? – прозвучал в наушниках голос Корсака.

– Я готов, – ответил Брейн и заметил загоревшееся слева в верхнем углу окно, отражавшее состояние здоровья его командира – Ружона.

Судя по пламеневшим переливчатым цветам, замечание Корсака насчет «нервной система» не было преувеличением. На партнера Брейна сейчас была замкнута вся системы из сотен датчиков, и тот «собственной шкурой» ощущал параметры работы двигателя, количество «царапавших» радар целей, голод разряжающихся батарей и опустошаемых баков, а также щекочущие лучи наведения вражеских ракет, становившиеся все более болезненными и осязаемыми по мере их приближения.

На тренажерах отрабатывали все с самого начала – отход от судна-матки, погружение и выход на глубину в пятьдесят метров. Разгон до предельной скорости, поиск вражеских целей и попытка прижаться ко дну там, где это позволяли глубины.

В первые пять заходов аппарат Брейна и Ружона был условно уничтожен уже через несколько минут, несмотря на то что вооружение их подлодки было не хуже, чем у условного противника.

Потом они приспособились – Ружон стал лучше чувствовать «своей шкурой», Брейн стал лучше разбираться в том, кому из противников влепить из какой оружейной системы, чтобы сразу наповал.

– Отлично! Но торпеду проморгали! Давай на «ноль»! – то и дело звучал в наушниках голос майора Корсака, который играл роль арбитра.

Наконец, на девятнадцатом подходе удалось пройти весь первый этап, и Брейн был намерен сражаться и дальше, но Корсак отключил тренажер – и виртуальная реальность превратилась в темноту.

Брейн вздохнул и, сняв шлем, какое-то время сидел в кабине, привыкая к тому, что он может видеть, ощущать, различать запахи.

Включились приводы, и поднялись колпаки. Брейн и Ружон, хватаясь за плоскости, с трудом спустились на бетонный пол ангара, продолжая осматриваться с таким видом, словно приехали сюда впервые.

– По старинной варварской традиции для того, чтобы привести человека в себя, нужно дать ему выпить крепкого, – сказал Корсак и подал Брейну и Ружону по стопке чего-то прозрачного – без возможности запить или закусить.

– Что это, босс? – спросил Ружон, а Брейн выпил залпом, не задавая ненужных вопросов.

– Ага… – произнес Ружон, наблюдая за тем, как его напарник выдохнул и зажмурился. После чего тоже выпил залпом, но, продержавшись секунду, свалился на пол и зашипел, как змея.

– Успокойся, это всего лишь специфическое лекарство, а не тестовый яд! – крикнул Корсак, склоняясь над шипящим и исторгающим пену Ружоном. – Ты слышишь меня?

Ружон услышал. Поднялся и, приняв поданную майором салфетку, привел себя в порядок.

– Я думал, это тот самый страшный тест… – признался он и облегченно перевел дух. – А ты, Томас, совсем не испугался?

– А чего тут пугаться? Выпивка, она и есть выпивка.

Ружон посмотрел на Корсака:

– Ну да, выпивка, только более крепкая, чем та, к которой ты привык.

– А вот эта пена… – напомнил Брейн.

– Это особая практика отторжения ядов, если ты вовремя понял, что тебе ввели какую-то дрянь, – пояснил майор Корсак. – А ты об этом не знал?

– Не знал. Нам такое даже в академии не читали.

– Так ты… учился в академии? – поймал Корсак Брейна на слове.

– Ну, это же другая академия, далеко отсюда, возможно, это только какие-то галлюцинации, – сказал Брейн и улыбнулся.

– Это не галлюцинации, – подвел итог Корсак. – Это мое гениальное предвидение. Поначалу я думал, что ты просто такой самородок – сам всему научился, но теперь понимаю – тебя этому учили.

– Диплома я вам не предъявлю.

– О чем ты говоришь? Давайте, топайте на ужин и спать. Завтра у нас не менее напряженный день.

– А разве сейчас уже ужин? – удивился Брейн.

– Выйди из ангара и увидишь, что солнце уже заходит, – сказал Корсак.

– А ты даже завтрак из турботермоса не сожрал… – добавил Ружон и захихикал.

Корсак открыл дверь, они вышли из ангара – и десятки ароматов вечернего парка накрыли Брейна, вызвав множество ассоциаций.

Тут и детство, и старшие классы гимназии, и академия. Это из позитивного, но тут же окружение у деревни Лизмор, откуда вышли десять процентов их роты.

Бой у реки Канса, где он получил четырнадцать осколков.

Удивительное дело – несмотря на обстоятельства, он тогда хорошо запомнил запах опадавших по осени плодов вперемешку с прелыми листьями.

– А хорошо здесь, – кивнул Брейн и улыбнулся, снова и снова вдыхая вечерние ароматы.

– Здесь водорослями пахнет – мне не нравится, – заметил Ружон.

– Давай сюда свой несостоявшийся завтрак, – сказал Корсак Брейну и, приняв у него термос, отключил на нем генератор и, размахнувшись, зашвырнул упаковку далеко в озеро.

– Ух ты! – вырвалось у Ружона, а Брейн просто посмотрел туда, где на невысоких волнах закачался пакет. Он не понимал, зачем загрязнять такое красивое озеро?