Вольный князь - Владимир Матвеев

– Ма’Рох, – медленно вставая, нарушил эту тишину Атей. – Нужно собирать больше сведений о противнике, ОСОБЕННО, – поднял он палец вверх, – когда приглашаешь его, чтобы убить в своем собственном доме. Ты разве не знаешь, что я сам и те, кто меня окружают, очень необычные разумные? Ты представляешь, под какой удар подставил всех своих сородичей?

– Князь, я…

Сильный подзатыльник швырнул красивый головной убор вождя на уставленный едой стол.

– Тебе разве кто-то разрешил говорить? – мурлыкнула над ухом Легкой Поступи Катаюн.

Ей, как и остальным «мышкам», было глубоко плевать, что этот сморчок был вождем. Да хоть король. Есть Батя, род Сайшат и его вассалы. Именно так – сверху вниз. И вайроны придерживались такой же точки зрения. Именно они: две очень разные и в чем-то очень похожие расы, по мнению Атея, крепче любого строительного раствора скрепляли их небольшое сообщество.

– И теперь я снова хочу задать свой первый вопрос, – после воспитательной оплеухи продолжил Призрак. – Почему ты хочешь отравить нас?

Вождь скосил свой взгляд на девушку, и та благосклонно кивнула.

– Я никого не хотел травить, князь, – твердо произнес Ма’Рох. – Наоборот, хотел просить у тебя защиты.

По тому, как это произнес гобл, Призраку было сразу понятно, что он говорит правду.

– Тогда кто? – быстро успокоившись, задал вопрос Атей.

«Может, он знает?» – пришел посыл от Сая, который вышел к костру, неся в зубах верещащий и брыкающийся комок грязных лохмотьев.

История оказалась занимательной, но вполне обычной.

Болтавшийся в пасти Кота, словно тряпичная кукла, разумный оказался главным шаманом этого рода и по совместительству – родным братом вождя. Причем старшим. Ма’Гдах Пристальный Взгляд, после того, как Катаюн и Палак «настойчиво» и почти вежливо попросили его рассказать все как на духу, запираться не стал.

Ма’Гдаху, по его словам, не повезло с самого рождения, хотя и начиналось все очень даже радужно. Он был первенцем у своего отца и по многовековым традициям «детей леса» являлся прямым его наследником. Радужный мост, ведущий его к вершине власти этого рода, рухнул и рассыпался в тот момент, когда у десятилетнего гобла обнаружили способности шамана. А все по тем же традициям и законам, шаман не мог быть вождем, поэтому наследником оказался его младший брат Ма’Рох.

Смирившись, но не отказавшись от мысли переписать законы, Ма’Гдах посвятил себя искусству шаманизма. И достиг довольно неплохих результатов. Именно он и его ученики нашли способ скрывать их поселение от посторонних взглядов.

Еще когда Атей со своими воинами вошел в поселок, он удивился, почему при подходе, кроме него, никто больше не только не увидел отблесков многочисленных костров, но даже не почувствовали исходящего от них дыма. Он же не просто так давал команду «Внимание». Оказалось, что Пристальный Взгляд со своими учениками просто накрывали поселок сложным пологом, который отводил взгляд, как-то убирал запахи и подавлял шумы. Для всех, кто оказался вблизи поселка гоблов, этого участка леса как бы не существовало.

«Дети леса» ценили и уважали их родового шамана. Несли многочисленные подарки к порогу его хижины. С удовольствием отдавали своих детей к нему в обучение, если у тех обнаруживались способности к шаманизму. Многие женщины добровольно желали разделить с ним ложе. Кажется, живи и радуйся. Однако мечта о власти не отпускала Ма’Гдаха, но переходить к решительным действиям он не спешил, тщательно готовясь к небольшому перевороту в отдельно взятом роде.

Не спешил до тех самых пор, пока в поселке, по приглашению вождя, не появился князь Сайшат. Инстинктивно почувствовав угрозу его планам, исходящую от этого разумного, Пристальный Взгляд начал действовать. Сказавшись больным, он заперся в своем жилище и стал камлать. Но вот незадача: вызываемые им духи, почувствовав в Призраке непонятную и пугающую их силу, отказывались подчиняться. А кого все же удавалось подчинить, абсолютно ничего сделать с ним не могли. Все их проклятья и порчи он просто не замечал. А применить что-то более стоящее боялся уже сам шаман.

В первый момент он даже испугался, но потом понял, что духи предков просто дают ему возможность избавиться одним махом сразу от всех препятствий на пути к ВЛАСТИ. Яд, сваренный лично им много лет назад и неизвестный остальным, он посчитал наиболее подходящим для такого дела. Уменьшив его концентрацию, чтобы разумные сразу не превратились в лужи зловонной жижи, он подлил его в хмельной мед. Оставалось только ждать.

Вера в покровительство над ним духов предков оказалась простой иллюзией. Странный князь почувствовал в питье неизвестный (как он думал) яд, и шаману, чтобы не испытывать больше судьбу, не оставалось ничего другого, как бежать. И это у него могло получиться, если бы не черный ужасный зверь.

В очередной раз за этот вечер над поселком «детей леса» стало тихо. Бойцы князя еще в начале рассказа Ма’Гдаха убрали от шеи вождя и его воинов свои клинки и встали чуть в стороне, не переставая контролировать обстановку. Катаюн даже вновь надела на голову Легкой Поступи атрибут его власти. И теперь со спокойствием каменных истуканов они обдумывали рассказ шамана и ждали решения князя.

– Прав был Мидэл, – с очень серьезным видом сказал Аршаль Листопад. – Наш князь, словно неизвестный этому миру артефакт, который вытягивает наружу из разумных всю их суть. Честный остается честным, но если есть гниль, как ни старайся – спрятать ее не сумеешь, она сама вылезет.

– Ты прав, воин, – поддержал его Ма’Рох, с какой-то грустью глядя на своего брата, что стоял перед ним на коленях. – А чтобы эта гниль не пошла дальше, отравляя вокруг себя все, до чего сможет дотянуться, от нее нужно избавляться.

Вождь небольшого рода был хорошим и быстрым воином. Появившийся в его руке из складок одежды нож «мышки», конечно, заметили, но препятствовать Ма’Роху свершать правосудие по-гоблски не стали. Стремительный удар в глубоком выпаде оборвал жизненную нить шамана.

– Пусть предки решают твою дальнейшую судьбу, – склонился над телом своего брата вождь, в одном глазу которого торчала рукоятка ножа. – В этом мире я ее уже решил.

– Мне жаль, Легкая Поступь, – сказал Атей.

– Брось, князь, – поморщился Ма’Рох. – Если мне не жаль, а лишь немного грустно, то тебе и подавно. Давай, наконец, поедим, а потом перейдем к тому, ради чего я хотел встретиться с тобой. Уберите эту гнилушку отсюда, – указал он на тело брата и проследовал к столу.

Прервавшийся внезапно ужин был продолжен. Ма’Рох демонстративно пробовал из какой-либо тарелки или деревянного кубка еду и питье и лишь потом давал команду, чтобы обслуживающие их женщины предложили это князю и его воинам. Первый голод был утолен и вождь начал говорить:

– Первый раз ты попался мне на глаза, князь, когда лес еще шумел сочной зеленой листвой. Тогда ты вырезал банду Шамрая.

Атей удивленно поднял бровь, и, увидев его реакцию, Ма’Рох пояснил: