Жандарм. На пороге двадцатого века - Андрей Саликов

– Ну, не мёдом… – Понять своего начштаба мне не составляло труда. Ещё бы, вместо стремительного рывка к «столице» нам приходится отвлекаться на разбросанные там и сям гарнизоны китайцев и отрядов ихэтуаней. – Не знаю, кто у них такой умный, но, заставляя нас заниматься пешкоедством, он оказывает себе дурную услугу. – Видя лёгкое недоумение в глазах Ивана Тимофеевича, поясняю: – У Шоу Шаня тысяч тридцать наберётся с артиллерией. У нас, в Северной Маньчжурии, ну четыре, пусть пять тысяч, причём всех: и ополченцев, и казаков, и охранной стражи. И цицикарский губернатор об этом прекрасно осведомлён. Плюс отряды «боксёров», которые тупо бросаются вперёд на наши пушки и пулемёты, всё равно не жалко.

– Хм, мятежники выводят из строя полотно, – добавил Милютин, ещё раз промеряя расстояния до Цицикара. – А нам приходится тратить время, ресурсы, а самое главное, распылять силы, стараясь защитить как можно больше участков дороги.

– Да, и потому он не особо тревожится о поражениях своих отрядов. Вот только забывает, что его солдаты и офицеры начинают привыкать к постоянным поражениям от наших войск. – Я усмехнулся. – Плюс потихоньку возникает недовольство «боксёров», крестьяне, может, и необразованны, может, им и не хватает кругозора, но вот в житейской мудрости им отказать нельзя. Постоянные потери заставят мятежников относиться к губернатору с насторожённостью. А это уже потеря качества, количество войск уже может и не сыграть роли…

– Вы, Сергей Петрович, поклонник Драгомирова? – От удивления брови Милютина поднялись. Ещё бы, он был поклонником штыкового удара, и противник пулемётов считался в армии авторитетом. Но даже в конных командах его теории воспринимали как ретроградные, а уж в пеших командах, а тем более в батальоне…

– В его выкладках о моральном аспекте я полностью на его стороне. – Подполковник на мгновение задумался. – А насчёт всего остального… Знаете, Иван Тимофеевич, ведь Михаил Иванович реально смотрит на вещи. – Изумление моего начштаба было столь велико, что я улыбнулся. – Ну, не совсем, конечно, мои взгляды совпадают с генеральскими, но согласитесь, что производство патронов с бездымным порохом, как говорится, хромает на обе ноги. Я помню, как в прошлую войну по двадцать патронов на ствол считалось количеством весьма большим. А сотня – уже чрезмерным. Пулемёт же требует их тысячами. Вот он и задаёт вполне резонный вопрос: кто будет такое количество обеспечивать?

– Да, Сергей Петрович, не могу не согласиться, – признал сей факт Милютин. – И по остальному у нас хотелось бы лучше…

– Вот именно, потихоньку положение выправляется, – ухмыльнулся Дроздов. Успехи оружейного завода, им патронируемого и уже заставившего считаться с собой чванливых европейцев, были общеизвестны. – Плохо то, что уважаемый Михаил Иванович опирается на то, что у нас есть сейчас. – Он задумался. – Если всё оставить, как есть, то нас ждут поражения, – высказал он, на взгляд Ивана Тимофеевича, парадоксальную мысль. – Посмотрите на части корпуса и армии с флотом. Сравните вооружение, выучку, грамотность нижних чинов, наконец…

– Хм, – поперхнулся Милютин. – Ну, ведь подбор рекрутов в наши части…

– Что же вы замолчали? – ехидно осведомился подполковник. – Мы на голову превосходим флот, а об армии и говорить нечего. Вот только войны выигрывает простой солдатик, да и сейчас времена даже не прошлой войны. Сами видите, как прогресс шагнул вперёд. А мы живём представлениями прошлого века.

– Вы, Сергей Петрович, полагаете, что для нас наступает «последний и решительный бой». – Процитировав «Интернационал», Иван Тимофеевич удивлённо взглянул на своего командира.

Тот, услышав эти строки, дёрнул левой щекой (для знающих его людей это был признак нешуточного раздражения).

– Совершенно верно замечено, – с непонятной тоской произнёс Дроздов и что-то хотел сказать, но его перебил стук в дверь. – Войдите.

– Господин полковник. – Вошедший поручик Потапов держал в руках синюю папку. – Сообщение от генерала Гернгросса.

– Так, очень хорошо, вот они и попались, действуйте, Иван Тимофеевич, – протянул бланк телеграммы Милютину.

Тот, быстро прочитав, попросил разрешения удалиться. А я остался наедине со своими мыслями.