Жандарм. На пороге двадцатого века - Андрей Саликов

– Таким образом, можно сделать вывод о попытке завязать на себя все финансовые потоки. – Договорив, Дроздов-младший замер в ожидании.

– Так, убедили, вот приказ. – Закончив писать, ротмистр пододвинул его к краю. – Поручик Симонов недавно назначен взводным командиром, познакомитесь с ним. Заодно он вам выделит людей. Ещё что-нибудь?

– Никак нет, – в унисон ответили унтер и рядовой. И, заметив знак рукой, означавший, мол, свободны, вышли из кабинета.

– Так, идём к ефрейтору, – приказал Владимир, едва они вышли из приёмной.

– Господин унтер-офицер… – Квашнин, увидев вошедшего начальника, вскочил.

– Нас ждут великие дела, – оборвал его Дроздов-младший. – Итак, садимся и начинаем прикидывать, как будете брать «носа».

– Кх, – кашлянул ефрейтор, его упущения, что фигурант ещё никак не обозначен. А нос, кстати, приметой быть не может. Так что не прост младшенький, не прост. – Как я понял, вы в захвате принимать участие не будете?

– Совершенно верно, старший группы – вы. Приказ о задержании я вам оставлю в канцелярии. Но постарайтесь им не пользоваться. – Завуалированно Дроздов-младший намекнул на возможность провала захвата объекта незаметно. Но тут как повезёт. Дичайшее стечение обстоятельств ещё никто не отменял. – Как закончите, сообщите ротмистру Митрохину. И колоть его. Вопросы?

– Китайцы? – Квашнин вопросительно посмотрел на начальство.

– Ими займусь я. – И, задумавшись на пару минут, спросил: – У вас цивильное есть?

– Так точно.

– Тогда привыкайте к нему…

Джан Лао во второй раз шёл около Затона, стараясь запомнить это место в мельчайших деталях. Вынужденный носить личину христианина, он стоически ждал, когда же наконец будет можно отплатить «носатым дьяволам» за все унижения. Его семья занималась извозом не одно поколение и была очень уважаема среди купцов, но пришедшие на землю Маньчжурии русские ввергли её в нищету. Железная дорога, это порождение демонов, лишила его не только привычной жизни, она забрала жизни отца и старших братьев. Когда торговцы отказались от их услуг, глава семьи решил сам взять то, что ему принадлежит по праву. Вот только забайкальские казаки, охранявшие дорогу, уничтожили весь отряд, когда отец напал на лагерь рабочих. Лао остался тогда совсем без средств, но однажды хозяин харчевни, где он подрабатывал вышибалой, привёл его к важному человеку. Тот, переговорив с Джаном, предложил ему поступить к нему на службу… Понимая, что такого шанса больше не будет, тот тут же согласился. И не прогадал.

Очень скоро он продвинулся от простого бойца к доверенному лицу господина Фаня. Не раз ему приходилось общаться с русскими, которых он винил во всех своих несчастьях, однако умело скрывая свои чувства под маской недалекого азиата. Зато потом он отыгрывался на пленных, особенно ему понравилось лицо русского десятника, узнавшего его… Тот посмел ударить Лао и потому умирал очень долго. Видя столь впечатляющие успехи своего подчинённого, господин Фань лично занялся его подготовкой. Единственное, что вызвало неприятие молодого китайца, – это обряд крещения, но ничего, стерпел, и даже весьма искушённый отец Патрик, проживший в империи Цин два десятка лет, поверил в искренность нового протестанта. Он предложил своему новому прихожанину более внимательно смотреть, что происходит на железной дороге. Поколебавшись для вида и изобразив из себя чуточку недалекого, Дао в конце концов согласился. Господин Фань лишь скривился, узнав об интересе протестантского священника. Движение ихэтуаней он встретил с опаской, хотя крестьяне и боролись главным образом с «белыми дьяволами», но что будет потом? Как заставить после эту массу идти обратно обрабатывать поля? К счастью, это не его заботы…