В царствование императора Николая Павловича - Александр Харников

Пока Антон и царь обменивались комплиментами, позади них тихо раздвинулись кусты, и на лужайку вышли камуфлированные фигуры с «Сайгами» в руках. Почувствовав за спиной присутствие посторонних, Николай резко обернулся и изумленно воскликнул:

– А это кто такие?! Что за чудища?!

– Ваше величество, – спокойно ответил Сергеев-старший, – эти люди обеспечивают нашу и вашу безопасность. Один из них, кстати, мой сын. А насчет их одежды… Именно такую форму у нас сейчас носят разведчики. В ней они могут спрятаться в лесу так, что мимо них пройдешь в двух шагах и не заметишь.

– Да, – задумчиво произнес царь, – как много у вас интересного… Господа, а могу ли я хоть одним глазком посмотреть на ваше будущее? Не сегодня, конечно, а скажем, послезавтра. В это же время на этом же месте…

– Ваше величество, – ответил Антон, – конечно же, мы будем рады видеть вас у нас в гостях. В назначенное вами время портал будет открыт. Мы ждем вас в двадцать первом веке!

* * *

Портал закрылся, и Антон перевел дух. Вместе с ним в боксе все еще находились Николай и Денис, вернувшиеся из небольшой прогулки в прошлое. Да, не каждый день приходится видеть самодержцев. Впрочем, подумал про себя, Антон, если дела так пойдут и дальше, то подобные встречи станут более частыми.

Он вышел из бокса, велев Николаю обесточить все и закрыть дверь, поставив помещение под сигнализацию. До сих пор на имущество авторемонтной мастерской мазурики не покушались, но как говорится, береженого и Бог бережет. Ну, а не береженого – конвой стережет. Он отправился домой, по дороге позвонив по мобильнику Шумилину и сообщив тому, что надо срочно увидеться. Шумилин приехал часа через полтора. Он был по уши в делах, готовясь к отправке в прошлое, и высказал недовольство тем, что друг оторвал его от этих дел.

Антон пересказал ему, что произошло в боксе. Шумилин задумался. Похоже, что их спокойная и размеренная жизнь заканчивалась. Дальше начинался сплошной экшн с элементами хоррора.

– Знаешь, Тоха, – сказал, наконец, Александр, – видно, нам придется вскоре познакомиться с еще несколькими историческими персонажами.

– Ты имеешь в виду Александра Христофоровича Бенкендорфа? – спросил Антон.

– Может, и с ним, – ответил Шумилин, – но с большей долей вероятности я полагаю, что нами также заинтересуется Леонтий Васильевич Дубельт. Начальник штаба Корпуса жандармов и управляющий Третьим отделением Собственной его императорского величества канцелярии.

– А нафиг мы им нужны? – удивился Антон. – Мы вроде устоям империи не угрожаем и комплот против священной особы государя не создаем.

– Видишь ли, Тоха, – сказал задумчиво Шумилин, – достаточно того, что мы просто появились рядом с Николаем. И тем самым попали под колпак спецслужб Российской империи. Ты думаешь, что когда он гуляет с собачкой по Летнему саду или пешком фланирует по Невскому, то за ним никто не наблюдает? Как бы не так, за царем ведется слежка, причем весьма умелая. И люди, которые ею занимаются, неплохо знают свое дело. Они и нашим опушникам могли бы дать фору. Тем более что в те времена не было ни радиостанций, ни других шпионских приборов. Ходят эти мальцы сзади, наблюдают за императором, а другие, не столь искусные, но настырные, потом выясняют – с кем это беседовал при встрече государь, и стоит ли опасаться собеседника монарха. Это, естественно, не касается тех, кто знаком государю и кто считается вполне благонадежным.

Был такой случай – Николай повстречал во время прогулки одного заезжего французского актера. Царь покалякал с ним о том о сем, а потом пошел своей дорогой. Актеришку же через пару минут взяли за цугундер полицейские и потащили в участок. За то, что он, дескать, «приставал на улице к императору». Потом, естественно, установили личность француза, что было довольно сложно сделать, так как француз не понимал по-русски, а полицейские не понимали ни бельмеса по-французски. Ну, а баз данных тогда еще не успели завести. Затем, конечно, извинились и отпустили его.

Вот так-то. Причем наблюдение может вестись как агентами Бенкендорфа, так и агентами Дубельта. Хрен, конечно, редьки не слаще, но я бы предпочел иметь дело со своим тезкой. Леонтий Васильевич – личность склизкая и, я бы сказал, более сволочная. Хотя, работая в таких структурах, трудно быть белым и пушистым…

– Понятно, – озадаченно протянул Антон, – а скажи мне, Шурик, как мы должны себя вести в общении с этими персонами?

– Быть осторожными, – ответил Шумилин, – ведь я совсем не против того, что люди из тамошних спецслужб охраняют Николая от неприятностей. Тем более что сам наш новый знакомый в этом отношении ведет себя довольно беспечно. Например, когда царь после пожара и ремонта снова вернулся в Зимний дворец, то он приказал снять ночные посты у своих личных покоев. А ввел их его старший брат Александр, который хорошо помнил о том, что случилось с их отцом Павлом Первым в одну мартовскую ночь 1801 года.

А ведь после подавления польского восстания 1831 года некоторые горячие польские парни всерьез собирались совершить теракт в отношении Николая. О чем его не раз предупреждали и Бенкендорф, и Дубельт. Но он отправлял их в игнор, продолжая в одиночку гулять по улицам града Петрова. Впрочем, против самих охранителей он ничего не имел. Он только требовал, чтобы охранники не попадались ему на глаза.

Я, Тоха, опасаюсь другого. Если мы станем часто и тайно встречаться с Николаем, то на нас начнут точить зубы люди из его окружения. Кто из зависти, кто из желания узнать то, что им знать не положено. Совсем будет скверно, когда в наши взаимоотношения начнут совать нос ребята из конторы Карлуши Нессельроде. Во-первых, они шустрят не только за рубежом, что им положено по службе, но и лезут в дела внутренние. К тому же сам Карлуша пляшет под дудку австрийского канцлера Меттерниха. И это совсем скверно. Да и прочие европейские государства держат в Петербурге целую свору своих агентов. И они с ходу заинтересуются новыми фигурами, появившимися рядом с Николаем.

– Так что же нам делать? – спросил Антон. – И жандармы будут за нами топать, и шпионы в наши дела нос совать. Схрумкают нас и не подавятся.

– Не боись, Тоха, – улыбнулся Шумилин, – жандармы и люди Бенкендорфа, какие бы они ни были, все ж слуги государевы. И в открытую против царя не попрут. Будут, конечно, плести интриги – как же без этого. Но если Николай прикажет им: «Этих не трогать», – то они будут дело свое делать, хотя, может, и без особого удовольствия.

– Ох, Шурик, как-то мне все это… – морща нос, произнес Антон. – Хотя что мы теряем? Случись чего, уходим в век двадцать первый, уничтожаем аппаратуру и живем, как и жили до этого.

– Ну, это ты брось, – одернул друга Александр, – чтобы мы, да не справились с какими-то там жандармами и австрийскими джеймсами бондами недоделанными?! Стыдно нам будет – взять и сбежать. Или мы не ТриАда?!

– Да ладно, Шурик, – сказал Антон, – это я так… Будем кумекать. Все же за нами знания трех тысячелетий. Да и не одни мы. И здесь и там есть люди, которые нам помогут… Так что ты говоришь насчет тамошних спецслужб?