Конец дороги - Александр Башибузук

В нем лежал очень хорошо знакомая по компьютерным играм и оружейным сайтам снайперская винтовка ВСК-94, прямой, более дешёвый, но не менее качественный, и со своими преимуществами, аналог ВСС «Винторез», и к ней глушитель, оптический прицел ПСО-1, тактическая ручка, магазины и принадлежности. Винтовка была из последних модификаций, немного изменился дизайн и появились планки Пикатинни на цевье.

Оружейник реально порадовал, но мне стало очень интересно, где он раздобыл такое оружие. Насколько я знал, оружие под этот патрон русские на Новой Земле принципиально никому не продавали, и в гражданском обороте ни патрон, ни оружие под него не участвовали. Да и вообще к оружию с глушителями здесь относились предвзято. Порядочному человеку бесшумно убивать людей считалось неприличным. В армиях, конечно, нет.

— Джим, я впечатлен. Пиво с меня. Но я не куплю ее и те, что у тебя лежат в шкафу, пока ты мне не скажешь хотя бы примерно, откуда они у тебя. Если они с убитых русских солдат, то я просто уйду, и мы забудем этот разговор, — винтовка была совершенно новая, это я сказал для пущего эффекта. Решил винтовки забирать однозначно, это была настоящая находка, ничего подобного за рубежом так и не умудрились создать.

— Максим, какие солдаты? Видишь, они новенькие. Москвичам в Новую Одессу пришел контейнер с этими винтовками и их украли еще при разгрузке. Ты же знаешь, какой у ваших бывает бардак. У меня еще два цинка СП-6 есть, и по десятку двадцатипатронных магазинов к ним. Мне все это вчера с демидовскими патронами передали на реализацию. Побоялись светить на месте, а здесь, на краю географии, можно.

— Сколько за все? — спросил я у него.

— Тридцать, — коротко ответил Джим, сделав непроницаемую физиономию.

— Побойся бога, Джимми, это же просто Калашников, которому воткнули глушитель и оптику. Да и патрон не самый лучший. Мне еще придется их прятать и никому не показывать. Двадцать три, и через час я привезу деньги, — я знал, что Джим заломил несусветную цену.

— Совести у тебя нет.

— Есть, ну что, договорились?

— Двадцать семь — и точка.

— Ни хрена. Двадцать пять, а я, когда придет время, опять проплачу тебе за тир на три месяца вперед. У тебя здесь всё равно никто, кроме меня, их не купит.

— Добавь три ящика пива и ладно, грабь меня, — светясь неимоверно довольным лицом, заявил Джим и начал вытаскивать кейсы из шкафа.

— О'кей, ещё четыре переходника. За патроны для Вальтера я, так и быть, заплачу. Через час буду с деньгами. Ты меня грабишь, Джим Андерсен. Винтовки и патроны забираю сразу.

— Я же продавец, в конце концов, а не дева Мария… подожди… дело есть на миллион, — Джим помялся и стал похож на старшеклассника в квартале красных фонарей. — Познакомь меня с сестрой твоей жены. Она такая красивая… что сам я боюсь.

— Джим, ты хороший парень, и я совсем не против видеть тебя своим родственником, но считаю своим долгом предупредить. Она из тех девочек, что ошиваются в «Розовой Лилии», и парни ее совсем не интересуют, — этой просьбы я давно ждал. Когда мы заходили в магазин, оружейник превращался в соляной столб и не сводил глаз с Инги, что было вполне естественно, в женах она у меня не числилась, а по красоту вы и так знаете.

— Максим, что с миром делается?

— Я сам в шоке…

— Ладно, вези деньги и подумаем, что можно в них затюнинговать… не бесплатно, конечно.

Девочки, увидев нагруженного, как ломовая лошадь, мужа, объявили меня растратчиком семейного бюджета. Оправдываться не стал, просто дома показал оружие и вручил каждой по эксклюзивному Вальтеру со снаряженными магазинами. Оказывается, Герда уже забыла, что мы нашли в самолете такое сокровище. Сразу же был помилован и расцелован. Уклонился от попыток помогать святой Бригитте, выпроводил дам на бизнес-встречу, сам повез деньги оружейнику, прихватив с собой одну винтовку, попробовать на полигоне.

Затюнинговать ничего не получалось. Это мог сделать только Митрич, и я решил подумать, как это оружие ему переправить, а пока только поставить через переходник четырехкратный АСОG из наших запасов, на него рефлексивный коллиматор Dосtеr и еще родную тактическую ручку.

Винтовка оказалась очень компактной, глушитель не имел выходящих из строя частей и в мануале позиционировался, как не нуждающийся в чистке — это, конечно вряд ли, звук выстрела примерно напоминал выстрел из мелкашки, чуть тише. В отличие от «Винтореза» можно было стрелять без глушителя, как из обыкновенного автомата. В комплекте шли двадцатипатронные магазины, к сожалению, не подходившие к «Винторезу». Кроме того, она достаточно кучно стреляла на расстояние до четырехсот метров.

Светить в городе винтовки не стоило, да я и не собирался. Выедем подальше за город, там и потренируемся, а если девочкам понравится, то вполне можно брать на задания наряду с «АКМ-М». Вот только патронов на четыре винтовки было всего два цинка, и раздобыть больше в наших краях представлялось неразрешимой проблемой. Четвертую винтовку я купил про запас, на всякий случай, таким оружием разбрасываться не стоило.

Вернулся в город, накупил кучу сладостей и навестил дочь Томаса в приюте. Миранда, веселая, симпатичная, черненькая как уголек и очень высокая, почти с меня ростом, стройная четырнадцатилетняя девочка, звала меня дядей Ма. Я ее забрал и повез смотреть в порт на корабли и есть мороженное.

— Дядя Ма, а почему папа не приезжает? — неожиданно спросила она, когда мы уселись в кресла, ожидая заказ.

— Очень далеко, Мира. Тяжело добираться, — мы не говорили ей о смерти Томаса. Жалели, да и просто я не знал, как это сказать.

— Ма, ты же знаешь, я из племени Масаи, и не буду плакать. Я взрослая и давно должна пройти обряд посвящения в женщины, только здесь Иисус запрещает это. Скажи мне просто, как умер мой отец, — твердо заявила девочка, глядя мне в глаза. — Ко мне ночью приходил бог Энгай и сказал, что папы больше нет.

— Он умер, как воин, Мира, — больше я ничего не смог сказать. — Он забрал жизни многих врагов.

— Это хорошо, — удовлетворенно заявила девочка. — Так и должно быть. Он был храбрым, только очень боялся за меня. Тетя Инга и тетя Герда обещали повезти меня пострелять.

— Когда это они обещали? — меня несколько потрясло спокойствие девочки при известии о смерти ее отца, да и жены мои, получается, ездили к Мире без меня.

— А несколько дней назад.

— Если обещали, то обязательно съездим. Может, лучше кукол купить, или платья?

— Дядя Ма, мне четырнадцать лет, — Миранда посмотрела на меня, как на умалишенного. — Какие куклы? Мне замуж пора. Только меня никто не возьмет.

— Ну да… — я совсем не умел общаться с детьми, точнее, с молоденькими девочками. — А почему тебя замуж не возьмут? Конечно, рано еще очень, здесь так не принято.

— Мне не провели обряд посвящения в женщины. Кто меня возьмет? Я хотела сама себе сделать, только боюсь гнева Иисуса, и боюсь, не сумею.