Конец дороги - Александр Башибузук

— Идиоты… мы себя в зеркало не видели… — Мари прыснула со смеху, а потом, не сдерживаясь, захохотала во весь голос, достала из кармана зеркальце и сунула мне в руки. — Форму надели… замаскировались, а морды-то раскрашенные. А у тебя еще и в крови…

Даа. Типичные патрульные Ордена. Морды в краске, я кровью обляпан. Придурки. Да и хрен с ним, все равно проехали. Но смеялись все, разглядывая себя в зеркальце. Даже пилот открыл дверцу посмотреть, что с нами случилось, улыбнулся и вернулся за штурвал.

Я вспомнил про кейс и попробовал его открыть. Замки были закрыты на ключ.

— Тебе работа, — я кинул кейс на колени Герде и объяснил Мари: — Взял в машине Путе. Законный трофей.

— Так… херня, — Герда достала нож, вставила в прорезь замка и с силой провернула. Раздался хруст и крышка приоткрылась. Она открыла ее и продемонстрировала нам содержимое кейса. Он был полностью заполнен полотняными мешочками с кулак величиной, а сверху лежал пластиковый файл с листками бумаги.

Я отдал его Мари, а сам взял один мешочек в руки. Еще не распустив завязку, я сразу понял, что в нем, под тканью перекатывались маленькие камешки. Алмазы? Нет, красненькие. Я отдал мешочек Герде и взял следующий. Желто-коричневатые… хрен его знает, топазы какие-то.

— Рубины. Крупные, — тихо пояснила мне Герда и отдала мешочек назад.

Прячем все в чумадан. Дома рассмотрим. Рубины — это хорошо, у нас как раз Моисей Львович есть, большой друг нашей семьи.

— Интересные документы, — задумчиво протянула Мари. — Это спецификации на оружие. Легко можно узнать, у кого он собирался его покупать, а это… я так и думала… а в кейсе, я так поняла, оплата? Да?

— Да. Камни. Много. Разные.

— Обожаю камни. А еще больше — драть зарвавшихся ублюдков, — Мари хищно улыбнулась, улыбка поразительно напомнила оскал большой кошки. — Дома расскажу, что там. По камням я в доле.

— По любому… — конечно, в доле. И в равной. Ты спланировала эту операцию в мельчайших подробностях, только благодаря тебе она состоялась и прошла успешно.

Весь виски вылакали, пока летели. Но совсем не опьянели, нервное напряжение не позволило, только когда сели в Кейптауне и я заглушил мотор «Гелендвагена» в гараже, почувствовал, что ноги и руки налились свинцом.

— Девочки, что дальше делаем? — спросил я у своих женщин. Сил соображать самому не было.

— Что делаем? В душ и есть, потом спать, — распорядилась Мари за Герду и Ингу. Она как раз, в отличие от нас, выглядела и соображала более внятно. — Выспимся, потом все остальное.

В душ так в душ… когда я добрел до него, в нем уже плескались три девушки. Пришлось идти в библиотеку и полчаса сидеть там, с сигаретой и бокалом коньяка. Потом опомнился и понесся на кухню. Так, что у нас имеется съедобного? Земфира приготовила целую кастрюлю тушеной с травами и помидорами говядины. Пойдет. Наложил гору на блюдо и в духовку. Через десять минут разогреется. На стол хлеб, вино, зелень и тарелки…

— Дорогой, дальше мы сами, бегом в душ.

Я не против, сами так сами. Чуть не ободрал себе всю кожу мочалкой, казалось, что кровь не смывается с тела. Вернулся к столу и еле заставил себя съесть пару ложек. Девочки уже на ходу засыпали, я препроводил их по комнатам. Потом стоял в часовне на коленях и просил бога простить нас за весь наш большой грех, который мы творим и в котором мы живем. Стало легче, намного легче, ушла тяжесть с души, и я пошел спать.

В комнате Инга всхлипывала и жаловалась Герде на страшных зомби, а та ее прижимала к себе и успокаивала. Увидев меня, Герда сверкнула недовольно глазами, мол, где ты шатаешься, и показала на Ингу. Дальше мы успокаивали ее вместе. Так и заснули.