Император последнего дня - Максим Шешкаускас

Стояла уже поздняя ночь, когда Юн Вен, наконец, переступила порог своей квартиры и закрыла за собой дверь. Сегодня весь день она провозилась, развлекая дагестанскую делегацию, и хотя она сама имела восточные корни, снова встречаться с этими ребятами ей не хотелось. Количество недвусмысленных намеков, услышанных за вечер, преступало все границы. Наконец, оставив одурманенных опиатами гостей в обществе проституток, Юн Вен вернулась домой.

Бросив сумочку в прихожей и на ходу разувшись, она направилась прямиком в ванную, где включила горячую воду, высыпала и размешала полстакана морской соли, добавила эфирного масла.

Пока ванная наполнялась, она смыла косметику и сбросила вечернее платье. Полностью обнаженная, она любовалась своим телом перед большим зеркалом в прихожей: убедилась в упругости грудей и ягодиц, наконец, легко похлопала щеки и заставила себя улыбнуться.

Погрузившись в ванную, она откинула голову на полотенце и несколько минут лежала, закрыв глаза и очищая сознание. Затем достала заблаговременно приготовленную книгу, открыла ее на странице с закладкой и принялась за чтение.

* * *

(Книга Империи)

«На грациозную лань охотился Император. Тугой лук был в руках его, следом шел Младший Брат Императора: преданный ученик нес колчан со стрелами учителя. Все глубже и глубже уходили они в дремучий лес. Все труднее и труднее было пробираться сквозь заросли. Но не сдавались отважные путники, хоть и терзали их лица ветки кустарника.

И были вознаграждены их усилия. Кустарник расступился, и предстала пред очами дивная поляна. И паслись на той поляне дюжина и еще одно животное. И натянул тогда тетиву Император. И насмерть пронзила стрела грациозную лань. И стремглав ринулась бежать дюжина животных с поляны.

Стал свежевать тушу Младший Брат Императора, присел отдохнуть на валуне Император Цы. И вошел на поляну монах, наголо острижена была глава его, тело облачено в рясу. Подошел он к Императору, и заговорил он с ним тогда:

– Разреши присесть рядом с тобой, путник. Устал я в дороге. Отдохнуть мне надо, чтобы продолжить путь свой.

Кивком позволил монаху сесть подле себя Император, ибо был он милостив ко всем страждущим. Не указывал он на разницу между ними и собой, лишь спросил:

– Скажи, зачем ты выбрал свой путь?

Отвечал монах:

– Учусь смирению я, путник. Пытаюсь очистить разум от искушений. Но нелегко это, соблазн преследует меня кругом – не могу я покоиться на одном месте, ибо привыкаю тогда к нему я, и наполняют мой разум мысли. В аскетизме и пути ищу я просветление. Через аскетизм и дорогу познаю я смирение ума.

Ничего не ответил Император Цы. Закончил свежевать дичь Младший Брат Императора, взвалил ее себе на плечи. Поднялся тогда Император, не попрощавшись, покинул он монаха.

И лишь на выходе из поляны остановил он Младшего Брата, взял из колчана стрелу, вновь натянул тетиву и пронзил сердце монаха.

Сквозь дебри леса пробирались путники молча. Лишь поздним вечером, после ужина в лагере, когда играл Слуга Левой Руки на флейте, отважился спросить Младший Брат Императора:

– Учитель, я слышал ваш разговор на поляне. Скажи мне, ты убил его, потому что лишь так он сможет обрести желаемое смирение ума и очищение от искушений?

С любовью посмотрел Император Цы на своего ученика:

– Многому ты научился, Младший Брат мой. Но не прав ты и в этот раз. Стрелой я пронзил его сердце, потому что он был близок к достижению своей цели. А если бы он достиг ее, то стер бы он мир; как полено на лучины расщепил бы и сжег будущее. Уничтожил бы тогда он Императора твоего. А теперь уж никто не посмеет мне помешать править…»

* * *

Вода в ванной остыла, и читать стало некомфортно. Юн Вен отложила книгу в сторону, включила горячую воду и стала натирать свое тело бальзамом…