Половина солнца - Ад Вороновский

Эндрю постучал по столу пальцами. Они у него были длинными и изящными, как у эльфа. Не то чтобы я видел эльфов.

– Ему ведь вредно с его здоровьем, – не унимался друг, так и не прикоснувшись к своей еде. – Сердце, память, нервы…

Я раздражённо отвёл взгляд.

Да. Нервы…

– Успокойся, Куин-старший, – вздохнув, я отпил чаю. Передо мной стояла тарелка с хлопьями, но, как и остальным, есть мне не хотелось. Коул продолжал молчать так, словно вчера у него кто-то умер. – Хэллебор взял ведь всего одну, так? Да и вообще, он не признает алкоголь или сигареты. Так что за него уж точно не стоит беспокоиться.

Дрю в итоге перестал смотреть осуждающе и опустил взгляд в чашку с кофе. Повисло молчание.

Сегодня я казался себе самым общительным, а таковым никогда не был. Меня это раздражало, душило. Что у них у всех произошло?

Впрочем, вполне вероятно, что я вёл себя, как обычно. Просто сам этого не замечал.

Задумавшись над этим, я стал блуждать взглядом по столовой. Тут сидят втроем, там – впятером, где-то – по двое, и, разумеется, никак не обойтись без одиночки. Я посмотрел на свою еду, взял с общего подноса мандарин и, выйдя из-за стола, прошёл к сидящему в одиночестве Джонатану, который скромно ел свой завтрак, как-то печально глядя в тарелку и не смотря по сторонам. Возможно, конечно, что он был просто голодным, но…

– Отвратного утра тебе, – я сел рядом, положив перед парнем мандарин. – Бери, у тебя тут не стоит подноса с фруктами, решил угостить. – Новичок опустил ложку, убрал прядь волос за ухо и посмотрел на меня. В его взгляде просматривалась мимолётная радость.

– Ох, здравствуй… Спасибо. Прости, я… Ты…

– Олеан. А ты Джонатан, верно?

– Если хочешь, просто Джонни, – промямлил он тихо, но более или менее разборчиво.

– Скромные новички всегда сидят одни. Мог бы подсесть ко мне, всё равно мои соседи по столу сегодня будто бы восстали из могил.

Он слабо улыбнулся, оценив шутку.

– А ты, видимо, нет?

– Я всегда выгляжу как восставший из могилы. Все давно привыкли. По мне незаметно? – я показал пальцем на неестественно яркие и болезненные синяки под глазами, из-за которых меня часто принимали за смертельно больного или наркомана.

Он прикрыл рот ладонью, как будто извиняясь. И потом действительно извинился:

– Прости.

– О чём ты? Я знаю о своих особенностях и принимаю их. Заметил, что я не назвал это «недостатками»? Потому что это не они. Мой недостаток – это характер, разве что. А какой у тебя недостаток?

Он замялся. Я ждал ответа и, положив руку на стол, подтолкнул к нему мандарин. Он почувствовал себя обязанным и вздохнул.

– Неприятная тема, – его голос стал жёстче. – Но, скорее всего, мой недостаток – нерешительность. Я всегда мечтал быть смелым и твёрдым, но иногда лучше не загадывать желаний…

Я кивнул. Джонатан взял мандарин и начал немного нервно чистить.

«И что у всех сегодня руки трясутся», – эта мысль заняла меня. Я поднял ладонь и посмотрел на неё. Забавно, но пальцы слегка дрожали. У меня с нервами тоже было не всё в порядке.

Я вздохнул, когда Джонатан не смог очистить мандарин, и забрал фрукт у парня. Сняв кожуру, раздражённо сморщил нос. Мне не нравился запах апельсинов и мандаринов – в нашем мире это можно было приравнять к нелюбви к котятам или вроде того. Но меня он бесил, и к тому же это провоцировалось тем, что когда-то у меня была на цитрусы аллергия. Джонатан поблагодарил и предложил дольку, но я отказался.

– Что же, я приглашаю тебя в следующий раз подсесть за вон тот столик ко мне, – я указал туда, где сидели Куины и Хэллебор. – Спасибо за беседу.

Я вернулся на своё обычное место. Отпив чаю, посмотрел в тарелки остальных: ничего не съедено. Коул так и сидел, словно с разряженной батарейкой, Дрю только выпил три чашки кофе, а Дэмиан поковырялся-поковырялся и бросил это занятие.

Я подошёл к нему и положил ладонь на плечо. Он поднял на меня взгляд тускло-голубых глаз, и я в который раз удивился красоте шрамов на его лице, шее, руках. Такие уродливые, но одновременно завораживающие.

– Идём, – я не посчитал нужным говорить ещё что-то. Эндрю и Дэмиан встали. Коул остался сидеть. Я дотронулся и до его плеча.

Он вздрогнул, поднял голову и поднялся на ноги.

Ему определённо нужен был сон.

* * *

После завтрака мы вернулись в комнаты. Уроки ещё не объявили, дело о пожаре не закрывали. И правильно делали – ведь преступник мог нанести новый удар.

Я, окликнув Джонатана в коридоре, позвал его посидеть с нами. Что делать в комнате в одиночестве? Он же, по словам Куина-младшего, живёт один.

Я провёл его к нам, где в комнатке уже собрались трое приятелей. Все они напряжённо смотрели на Джонни поначалу, но после Дрю еле заметно кивнул и пригласил его сесть, спросив разрешения у Коула. Хэллебор лишь отрешённо кивнул.

Я сел на свою кровать: шторка в комнату Коула, где сидели Дрю и Джонатан, была отдёрнута. Мы с Дэмианом устроились на моей постели, расположенной недалеко от окна. Джонатан смущённо смотрел в пол, не в силах ни улыбнуться, ни заговорить. Начал, по обыкновению, я.

– Ну и что молчите, как перед смертным одром? Я просто привёл гостя. Наверняка ему одиноко в своей комнате.

Дэмиан бросил на меня тяжёлый взгляд, но я его проигнорировал. Джонатан благодарно мне улыбнулся.

– Спасибо. Я уже покормил кошку, так что всё в норме.

– Прекрасно. Кстати, я слышал, как в столовой говорили о вертолёте, который прилетел ночью. Он охраняется. Думаю, вы сами слышали, да только…

Разумеется, уже ясно, что меня перебили. Радио, висевшее в коридорах, которое оповещало о важных и срочных новостях, загудело и изрекло голосом директора:

«Всем ученикам, учителям и сотрудникам лицея оставаться в тех комнатах и помещениях, где они находятся в данный момент. Будет произведен досмотр каждого человека и комнаты, находящихся в данном здании».

Голос умолк. Связь отключилась.

Коул уже начал засыпать сидя, но это объявление его слегка пробудило. Он нахмурился, морща веснушчатый нос:

– Да что за бред? Какой смысл в осмотре комнат и помещений? Преступник давно бы уже успел всё спрятать. И почему хозяин жилища не может пройти к себе? Ещё и не вызывают никуда. Тут сидеть! Что…

Я нетерпеливо прервал его.

– Хэллебор, если ты вспомнишь, наша школа абсолютно лишена логики, как и наше нынешнее положение, и в общем и целом – наш сегодняшний мир. Она мертва, как и все мы в душе. И не только. Так что давайте-ка успокоимся, к тому же прятать нам нечего. Верно?

Тем временем я подошёл к своему шкафчику, призвал тьму и спрятал в ней сигареты и увесистую папку с бумагами.