Половина солнца - Ад Вороновский

Он выдохнул, устав от своей долгой речи. Зрачки Коула сузились, пока он смотрел на стену за спиной Дэмиана, что сделало его ещё более похожим на оборотня. Я откинул голову на стул, слушая, как хрустит шея.

Затем подавил улыбку и прикрыл ладонью глаза. Какие. Они. Все. Глупые.

Волк

Рассказ Дэмиана любого на нашем месте погрузил бы в депрессию. Я посмотрел на Олеана, который, прикрыв ладонью глаза, слегка прикусил губы.

Я подумал, что люди прикусывают губы в случаях:

а) по-научному: из-за привычки;

в) психологически:

скрывают что-то;

переживают.

Даже не знаю, какой случай был у Олеана и знать впервые не очень-то и хотел. Я потёр глаза. Ночной кошмар до сих пор стоял перед глазами, но спать больше я не мог. Во сне сейчас было ещё хуже.

– И как ты это всё узнал? Подслушал?

Дэмиан кивнул.

– Да. Туманная…

– Что ещё за Туманная?

– Женщина, которая меня поймала. Она обычно сторожит в одной из башен вокруг острова, так что её мало кто видел. Туманная Дама, как её прозвали.

– А. Да, видел.

Дэмиан лёг на кровать, глядя в потолок.

– Туманная зачем-то пришла в школу поговорить с Крозье и ещё парой учителей. Я хотел украсть записку с жалобой на меня, которую подложил директору один из парней, с которыми я подрался, но не успел сбежать. Пришлось спрятаться и слушать. А потом я подумал, что раз Туманная тут, а не сторожит башню, есть шанс сбежать…

Дрю сглотнул, поёжившись. Видимо, вспомнил ту ночь. Дэмиан, к счастью, этого не заметил. Иначе из-за боли его брата ему самому стало бы больно. Это я точно знал.

– Но она оказалась проворнее. Однако я не хотел оставаться, в то время как подобное происходит в этой бесовской школе. Не хотел оставаться, чтобы быть псом на их цепях. Не хотел, чтобы я и Эндрю…

Он заткнулся, прикрыв глаза предплечьем.

Повисла тишина. Наконец Дрю пошевелился, подошёл к своей кровати, сел рядом с лежащим братом и положил свою ладонь на его навечно покрытую ожогами руку.

– Ты не виноват. Ты хотел как лучше. Прости меня…

Я смутно догадывался, почему Эндрю извиняется.

Если бы не он, Дэмиан не чувствовал бы своей вины за то, что случилось с Дрю. Своей вины за то, что он стал таким. Аномальным.

Я посмотрел на время. Они могли бы ещё поспать… Куин-младший явно не отдыхал со вчерашнего дня. А то и дольше.

– Мы все устали. Не выспались. Давайте немного отдохнем перед уроками, а потом решим, что делать дальше. Не всё так плохо. Хотя нет, всё отвратительно. Но вздремнуть не помешало бы.

Дэмиан махнул на прощание свободной рукой.

– Ага, валите.

Я встал, потрепал сидящего Дрю по голове и позвал Олеана. Он, убрав руку от лица, задумчиво посмотрел на меня чёрными глазами.

Я готов был поклясться, что они были светло-серыми всего пару дней назад.

* * *

Слухи в лицее, как и в любой другой школе, расползались быстро. А на первом уроке к нам зашёл Крозье и объявил, что к нам приезжает новый ученик.

Разумеется, для нас это было событием не меньшей важности, чем в обычной школе. Потому что бессмертных было не так много, как могло показаться.

И у каждого была своя история.

Я слухи не любил, и мне чаще всего было на них плевать. На то, что говорят другие, как шепчутся. Да и остальным со временем тоже стало немного всё равно – с бессмертием учишься быть умнее и заниматься своими делами.

Однако всё равно оставались такие личности, к примеру, как финн по имени Генри, которые вечно улыбались, смеялись на весь зал и рассказывали новейшие сенсации. Он раздражал Олеана, но мне, как обычно, было плевать. Но то, что раздражало Олеана, начинало и меня слегка раздражать со временем.

Впрочем, фиг с ним, с Генри. Проблема была другая.

Из головы не выходил кошмар. Как я, попав в ящик Пандоры…

А дальше я ничего не помнил. Помнил, что было жутко. Помнил, что умираю раз за разом.

А вот как именно…

Это убивало больше всего.

По-настоящему. Без восстановления.

Я не так давно понял, что именно отнимает у меня моя сила взамен на её применение. Собственно, она и так отбирала понемногу, даже не применяй мы её.

У меня это была память. Моя непроизвольная, вынужденная жертва.

Я начинал потихоньку забывать.

А потому мне пришлось вести дневник. Я записал в него всё самое важное – своё детство, коротко о том, кто я, кем был, кем стал. Моменты из новой жизни, о моих врагах и друзьях. Обо всем понемногу. Так, чтобы было понятно именно мне.

Это мешало учиться. Меня вызвали на физике, и я долго тупил у доски. Учитель подкалывал меня, хоть одноклассники и молчали: задача была сложной даже для меня, а для них это было просто призывом дьявола.

Из мыслей не выходил не только кошмар, которого я почти не помнил, но и слова Дэмиана. О том, что нас просто использовали. Что изобретение Гоголя – это способ выведать наши способности, проявив их в оружии.

Это всё равно было гениально.

Но подло. Гадко. Мне противно от одной мысли об этом, так что свои внутренние восхищения я подавлял.

И вот наконец наступил вечер. На обеде аппетит пропал, равно как и у Олеана, но я заставил себя и его выпить хотя бы чаю. А после, уже на ужине, к нам привели новенького.

Им оказался невысокого роста парень-шатен с карими глазами. У него были средней длины волосы, чуть короче, чем у Дэмиана, но более прямые, зато жутко растрёпанные, а убранная за ухо чёлка открывала бледноватое лицо. Одет в куртку, из рукавов которой торчали только кончики пальцев – это напомнило сегодняшний длинный свитер Дрю. Чемодана у него уже не было – по всей видимости, перед ужином он успел занести вещи в комнату.

Рядом стоял Крозье, убирающий наручники в карман своего пиджака. Он положил огромную ладонь на плечо парня, который выглядел примерно нашего с Олеаном возраста, и что-то шепнул ему на ухо.

– М-меня зовут Джонатан. Добрый вечер. – Он опустил взгляд в пол, и я проклял тот день, когда этот парень появился в школе.

Потому что, чёрт побери, с таким характером ему тут не выжить.

Ну не выжить. Морально.