Охотник на попаданцев - Владислав Морозов

– А-а-а! – услышал я словно откуда-то со стороны, хотя, как оказалось, этот звук и шёл из моей глотки.

Собственно, мне теперь оставалось только орать да пытаться при этом как-то «продолжать банкет». Почти как у классика – пальцы в рот да весёлый свист…

Я поднял «дегтярь» одной рукой за спуск, другой за сошки и нажал на курок, стараясь целиться вслед самолёту, по тому же правому крылу.

– Рды-ды-ды-ды-ды-дыт! – громкие звуки пулемётных очередей, казалось, били прямиком по моим мозгам. Эта стрельба от живота не могла быть сильно точной – отдача мотала меня словно пьяного, едва не повалив наземь. Я опять видел, что попадаю, но понимал, что сбить подобный агрегат из «ручняка» всё-таки нереально. Я и так слишком много сделал…

Этот диск кончился почти мгновенно. От пулемётного ствола можно было прикуривать…

Я опустил зашипевший от пары попавших на него капель пота ДП на землю, и мне показалось, что в воздухе не осталось вообще никаких запахов, кроме кислого порохового духа и дыма горящего топлива.

Дальше стрелять уже не было смысла. И далеко, да и вообще…

Самолёт с сильным креном уходил к горизонту, не убирая шасси и сильно дымя. Один винт на крайнем правом моторе С-54 вращался еле-еле. Всё-таки один движок я ему сумел выбить…

Но всё-таки он улетал, падла!

При этом я меланхолично отметил для себя, что самолёт уходил не в ту сторону, откуда появился. Не в сторону Пиренеев, где Испания или Португалия, а куда-то на север…

Этот момент следовало обдумать, а пока С-54 скрылся из виду над горизонтом.

– Ей! Ярослав! – услышал я. Обернулся и увидел, что ко мне шла, спотыкаясь, в траве на своих каблуках Клаудия с пистолетом в опущенной правой руке.

Вид у неё был словно после расейской сельской свадьбы. Волосы растрепались, глаза дикие, с потёкшей с ресниц тушью. В причёске трава, на одежде многочисленные следы копоти и ржавчины, туфли и чулки на коленках (один чулок капитально поехал по шву) заляпаны землёй и зелёным травяным соком. Один рукав расстёгнутого жакетика был полуоторван по плечевому шву, на вылезшей из-за пояса блузке сохранилась только одна пуговочка, благодаря чему было видно пупок и лифчик пикантного бледно-розового цвета. Ей-богу, никогда раньше я даже не пытался подсмотреть или хотя бы догадаться, бельё какого цвета она носит. А тут прямо-таки голимый полустриптиз, на фоне масштабного насилия…

За ней следом устало топали пятеро братков, включая Пьера с ППШ на плече и одного усатого хмыря, вооружённого «Стэном». Вид у них всех был столь же поиметый. У одного бойца левый рукав рубашки был разрезан, и на предплечье белела повязка с пятном свежей крови. Похоже, мужичка слегка царапнуло по касательной…

Это что же, из семнадцати человек наличного состава полегло замертво двенадцать? Ну ни фига себе?! Что тут сказать – всё-таки не оказалось среди этих ребят ни комиссара Миклована, ни Грязного Гарри, ни любого другого киношного суперстрелка, с олимпийским спокойствием выходящего с пистолетом против многочисленных автоматов и способного при этом сделать невозможное – перешибить плетью обух…

И ни к селу ни к городу в моей голове вдруг зазвучал голос Боярского из старого комедийного псевдовестерна – тяжёлая плата, смешная цена, тут главное шляпа была бы цела, и, конечно, мне дорого где-то то, на что эта шляпа надета…

Кстати, ни на ком из пяти уцелевших Клавиных братков не было головных уборов. Не ковбои вы, ребята, увы-увы… И плакать тут или смеяться – я даже не знал…

Клава подошла ко мне почти вплотную. Её боевички остановились чуть раньше и топтались метрах в пяти за её спиной.

И чего они все сюда припёрлись, вдруг там кто-нибудь ещё жив, помирает в корчах и судорогах и требует неотложной медицинской помощи? Или в который уже раз мне живо представилась сцена из голливудских (да и не только) фильмов – какой-нибудь недостреленный гадёныш вдруг оживёт, поднимет трясущимися руками ствол и со всей дури пустит в спину мне или Клаве автоматную очередь? Ей в любом случае не стоило умирать, а мне было ещё рано уходить отсюда…

– Господи ты боже мой! – только и выдохнула Клаудия. – Никогда ничего подобного не видела!! Чтобы меня – и вот так… Если бы не ты, нас бы всех тут… Кстати, где ты этому научился?

– Ну, если у русских и можно чему-то научиться, то прежде всего воевать. Будем считать, что я всё-таки оказался хорошим учеником… Ты лучше скажи – ну и что теперь? Упустили пташку?! Во всех смыслах?!

– Я же не думала, что их будет столько!

– Ты, по-моему, вообще не думала! Хотя прекрасно знала, что против тебя работают американцы, а не обычные конкуренты – рэкетиры с соседней улицы! Надо же понимать, что это государство, а не хухры-мухры! И что они в любой момент могут применить всё, что угодно, вплоть до атомной бомбы!

– Ты на меня не ори! Лучше скажи, что делать? – сказала заметно пригорюнившаяся Клава, с безнадёжной интонацией некстати забеременевшей школьницы.

– Да если бы я знал… По-моему, они ушли вовсе не в ту сторону, откуда прилетели, или мне это померещилось в горячке боя?

– Нет, не померещилось…

– Ну, раз так, далеко улететь они не должны. До Португалии они, по-моему, точно не дотянут, особенно с одним выбитым движком и пожаром на борту – всё-таки туда километров шестьсот по прямой. По логике они должны сесть где-то неподалёку. А если уж они потянули не в ту сторону, то, спрашивается, куда? Где они могут сесть?

– Может быть, в Англии?

– С какого буя? То есть почему именно там?

– А куда ещё? По-моему, это ближе всего. По прямой всего километров триста. Если сумеют перетянуть пролив и их не успеют над ним перехватить, то где-нибудь там и плюхнутся…

– Где?

– Найдут где. К примеру, до Ирландии им тянуть точно смысла нет, это не ближе, чем до Португалии. А в Англии после войны и атомных бомбёжек полно пустошей, где с тех пор вообще никто не живёт, а власти туда и подавно не суются, не дурные, радиация всё-таки… Вон от Лондона с окрестностями вообще одно сплошное огромное пожарище осталось. Так что не сомневайся – сядут. А если сядут благополучно – дадут своим радио и будут ждать спасателей.

– Интересно, кто их теперь будет спасать и как?

– Да мало ли. Придумают. Если сядут на побережье, то до них вполне могут попробовать с корабля или подводной лодки дотянуться. Мне рассказывали про несколько таких вот случаев, когда американцы кого-то забирали с побережья подводными лодками и те успевали уйти до того, как их обнаруживали. Конечно, это очень большой риск и не быстро, но коль уж они один раз рискнули…

– Понятно, – сказал я на эти доводы, сильно отдающие пресловутой женской логикой. – Будем надеяться, что нужный мне человечек всё ещё жив… А что случилось с твоими людьми? Почему их так мало?

Оказалось, что из семнадцати человек в живых действительно осталось лишь пятеро, не считая меня и самой Клавы. Один браток был легко ранен (ну это я и сам уже успел рассмотреть), а остальные – наповал, как в дурном кино. Были убиты и все оставшиеся на поле аэродрома супостаты.