Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали  - Гай Юлий Орловский

Для ночевок в Волсингсборе построено множество гостиниц, это дешевле, чем покупать отдельно стоящее здание, но промолчал, а она тоже молча наблюдала за мной покорными коровьими глазами, готовая выполнить любое мое повеление, что так льстит мужчинам.

С ее плеч соскользнул платок, открывая их округлости, а когда порывисто вздохнула, грудь приподнялась, выдвинувшись из-за корсажа на полдюйма и приоткрыв розовые, как у юной девушки, края.

Мой взгляд тут же заинтересованно скользнул туда, и хотя уму понятно, что те штуки выше не выпрыгнут, но инстинкт дурак, ждет, к тому же я человек вежливый, задержал взгляд для того, чтобы молча комплиментнуть.

Герцогиня таинственно улыбнулась, голос ее прозвучал тихо и покорно:

– Ваше величество, мне нравилось, когда вы обращались со мной по-мужски грубо…

Я помедлил на мгновение, наши взгляды встретились, я ответил с легким вздохом:

– Вообще-то, герцогиня, мне эта гребаная светскость тоже осточертела… Будем ближе к народу?

Что хорошо в демократии, она честна и потому далека от культуры. Петух топчет куриц в тоталитарном режиме, жеребец самодержавно опекает целый табун кобылиц, даже воркующий голубь мира старается умиротворить как можно больше голубих, не считаясь с демократическими запросами других голубей, и только лебедь близок к демократии с ее моногамностью, но я не лебедь, мне извращения чужды, я часть народа с ее чаяниями, стремлениями и запросами, потому откопулировался всласть и слез с герцогини довольный, с сильно стучащим сердцем, осознавая, что императором быть очень даже неплохо.

Герцогиня раскинулась в постели, жаркая, измятая и с горячим дыханием. Распущенные волосы красиво разметались по подушке, глаза таинственно блестят в тусклом свете свечи.

– Ой, ваше величество…

– Весьма, – ответил я со вкусом, – весьма!

На этот раз она старалась даже больше, чем в тот раз, когда я останавливался в ее доме. Хотя в тот раз просто отбывала повинность, а сейчас ее словно подменили.

В другое время не заметил бы и я, все мужчины в таких делах подслеповаты, оцениваем только свое великолепие, но я с появлением Демона Огня вздрючен, начинаю везде подозревать наличие некоего обширного заговора.

И это ее признание насчет предпочтения, чтобы с ней обращались грубо… Такие есть, знаю, как среди мужчин, так и женщин, но их процент исчезающе мал, к тому же герцогиня производит впечатление здоровой как в телесном плане, так и в психике, словно всю жизнь прожила на природе, а всякие патологии зарождаются как раз в столицах, в глубинах дворцов, вдали от солнца, зелени и здорового корма.

– Это было прекрасно, – сказал я искренним голосом, – вы просто восхитительны, герцогиня.

Она слабо улыбнулась, вид у нее такой, словно в самом деле безумно счастлива.

– Ах, ваше величество!.. Вы подарили мне лучшие минуты жизни!

Я поднялся с постели, стараясь выглядеть довольным собой – все любим, когда хвалят и восторгаются, – пусть даже и понимаю, что ее похвалы несколько преувеличены, все-таки в коитусе ничего особенного, это сразу понимаешь, как только он заканчивается.

– Отдыхайте, герцогиня, – сказал я. – Вы проделали длинный путь на багере. А дом подберете по своему вкусу, я уверен.

– Надеюсь, – ответила она. – Хотя трушу… Я никогда не покидала не то что герцогства, но даже от дворца не отъезжала.

Не поднимаясь, наблюдала, как я быстро натянул брюки и обулся, а когда потянулся за рубашкой на спинке кресла, поинтересовалась:

– Вы даже одеваетесь сами, ваше величество?

– Я воин, – напомнил я, – у нас нет слуг.

– Но вы император!

Я кивнул, посмотрел на нее, стараясь выглядеть напыщенным и самодовольным.

– Воин-император. Сейчас, правда, император-воин, так точнее. И, надеюсь, никогда не буду в зависимости ни от слуг, ни даже от подданных!

В ее лице нечто неуловимо изменилось: все-таки умная женщина, умеет говорить, но умеет и слушать. А я, как бы ни прикидывался, все же в чем-то да проговариваюсь. Много болтаю, а умный враг даже в словесном мусоре отыскивает полезную информацию.

– Ваше величество, – произнесла она нерешительным тоном, – вы еще когда-нибудь появитесь…

Я ответил, как она и задумывала, и сказал именно те слова, к которым подталкивала:

– Герцогиня!.. Двери во дворец для вас открыты!.. Займитесь пока приобретением дома на свой вкус, а затем роскошный мир дворцовой жизни поглотит вас с головой.

Она оставалась в постели, мягкая и раскрасневшаяся, понимая, что в таком виде смотрится выигрышнее, чем когда поднимется и начнет одеваться.

Женщины одеваются менее эротично, чем раздеваются, а я перекинул через плечо перевязь с мечом, поклонился и вышел в коридор, плотно прикрыв дверь.

На лестнице встретил бегущих навстречу парней Норберта. Один вскрикнул сердитым шепотом:

– Ваше величество!

– Все в порядке, – заверил я. – Благодарю за службу. Возвращаемся.

– Герцог Дарабос нас разорвет!

– У вас не такие быстрые кони, – напомнил я. – Так и скажете.

Быстро спустились вниз, из кухни выскочил очень довольный Бобик, на бегу облизнулся.

– Казну разоришь, – упрекнул я. – Нельзя столько жрать, хоть и можно!

Он весело подпрыгнул, показывая, что ничуть не отяжелел, а если и отяжелел, то на нем не сказывается, тупую коняку обгонит на раз.