Выбор оружия. Последнее слово техники - Иэн Бэнкс

– А еще, – добавил Скаффен-Амтискав, – они отказываются считать машинный разум полноценным. Тамошние компьютеры пока обладают лишь протосознанием, и эти люди утверждают, что только субъективный человеческий опыт имеет истинную ценность. Органофашисты.

– Понятно. – Закалве кивнул, на лице его появилось озабоченное выражение. – И вы хотите, чтобы старина Бейчи оказался в одной упряжке с этими ребятами… Гуманистами, верно?

– Чераденин!

Сма нахмурилась, а поля Скаффен-Амтискава, казалось, стали ледяными. Закалве уязвлено посмотрел на нее:

– Но ведь они называются Гуманистами!

– Это лишь название, Закалве.

– Названия важны, – сказал он, причем, судя по всему, серьезно.

– Они так себя называют, но от этого вовсе не становятся хорошими парнями.

– Ну ладно. – Он ухмыльнулся, глядя на Сма, и попытался напустить на себя деловой вид. – Вы хотите, чтобы Бейчи склонил чашу весов на другую сторону, как в прошлый раз?

– Да.

– Отлично. Похоже, это будет нетрудно. Никаких игр в солдатики?

– Никаких игр в солдатики.

– Ладно, – кивнул Закалве.

– Кажется, я явственно слышу скрип, – пробормотал Скаффен-Амтискав.

– Отправляйте подтверждение, – велела ему Сма.

– Хорошо. Подтверждение отправлено. – Он выразил свое одобрение впечатляющими переливами ауры. – Только вы уж не передумайте.

– Одна лишь мысль о необходимости быть в вашем обществе, Скаффен-Амтискав, могла бы заставить меня отказаться от полета на Воэренхуц с прекрасной госпожой Сма. – Он кинул озабоченный взгляд на женщину. – Ты ведь летишь, я надеюсь.

Сма кивнула и отхлебнула из своего стакана. Служанка тем временем поставила несколько маленьких блюд на столик между гамаками.

– Значит, вот просто так, Закалве? – спросила она, когда служанка ушла.

– Что «просто так», Дизиэт? – улыбнулся он, держа стакан у самых губ.

– Улетаешь спустя сколько?… Пять лет. Строил свою империю и планы, как сделать мир безопаснее, использовал наши технологии, пытался применять наши методы… И ты готов бросить все, сколько бы времени ни потребовало новое дело? Черт возьми, ты сказал «да», еще не зная, что речь идет о Воэренхуце. А если бы речь шла о другом конце галактики? Где-нибудь в Облачностях? Ты мог бы, не зная того, подписаться на путешествие длиной в четыре года.

– Я люблю долгие путешествия.

Некоторое время Сма смотрела в его глаза: перед ней был спокойный человек, полный жизненной силы. При виде его на ум приходили слова «энергия» и «жизнерадостность». Сма почувствовала к этому человеку подспудное отвращение. Закалве пожал плечами и положил в рот какой-то плод с одного из блюд.

– И потом, за моими владениями присмотрят до моего возвращения. Станут распоряжаться ими по доверенности.

– Если будет к чему возвращаться, – заметил Скаффен-Амтискав.

– Конечно будет, – сказал Закалве, выплевывая косточку поверх стены веранды. – Эти люди любят говорить о войне, но они не самоубийцы.

– Ну, тогда все в порядке, – отворачиваясь, сказал автономник.

Закалве улыбнулся в ответ на эти слова и кивнул на нетронутое блюдо, стоявшее перед Сма.

– Ты не голодна, Дизиэт?

– Потеряла аппетит.

Он качнул гамак, выпрыгнул из него и потер рука об руку.

– Пойдем искупаемся.

Сма наблюдала за тем, как он пытается поймать рыбу из маленького пруда, бродя по воде в своих длинных шортах. Она уже искупалась – в трусах.

Закалве нагнулся – весь внимание – и принялся сосредоточенно вглядываться в воду, где отражалось его лицо. Казалось, он говорит со своим двойником.

– Знаешь, ты по-прежнему отлично выглядишь. Надеюсь, это тебе льстит.

Сма продолжала вытираться.

– Я слишком стара для лести, Закалве.

– Чепуха, – рассмеялся Закалве; вода зарябила у него подо ртом. Он сурово нахмурился и медленно погрузил руки в воду.

Сма видела, как он сосредоточен; руки мужчины тем временем уходили все глубже под воду, отражаясь в ней.

Закалве снова улыбнулся, сощурившись. Руки его замерли, погруженные глубоко под воду. Он облизнул губы.

Резко дернув руками, он испустил радостный крик, сложил ладони чашечкой, вытащил их из воды и подошел к Сма: та сидела у груды камней. Широко ухмыляясь, он протягивал к ней руки – мол, погляди. Она привстала и увидела, как в его ладонях бьется маленькая рыбка – блестящая, цветастая, пестрая, сине-зелено-красно-золотая вспышка. Закалве вновь удобно устроился на камне, и Сма нахмурилась.

– А теперь верни ее туда, где взял. И чтобы все осталось, как было, Чераденин.

Лицо его погрустнело. Сма хотела было сказать ему еще два-три слова, не столь резких, но тут Закалве снова ухмыльнулся и бросил рыбку в пруд.

– Как будто я мог сделать что-то еще.

Он подошел к ней и сел на соседний камень.

Сма посмотрела в сторону моря. Автономник тоже расположился на берегу, но чуть дальше – метрах в десяти. Она тщательно пригладила темные волоски на своих предплечьях – так, чтобы те прилегали к коже.

– Зачем ты сделал все это, Закалве?

Он пожал плечами.

– Зачем я дал эликсир молодости нашим славным вождям? В то время это казалось хорошей идеей, – беззаботно признался он. – Не знаю. Я думал, это возможно. Я решил, что вмешаться – это далеко не так сложно, как считаете вы. Если человек имеет разумный план действий и не заинтересован в собственном возвеличивании…

Он пожал плечами и посмотрел на женщину.

– Из этого еще может что-то получиться, – заявил он. – Заранее сказать трудно.

– Ничего не получится, Закалве. Ты оставляешь нам здесь черт знает что.

– Ага, – кивнул он. – Значит, вы не останетесь в стороне. Я так и думал.

– Думаю, нам так или иначе придется это сделать.

– Желаю удачи.

– Удача… – начала было Сма, но потом замолкла и провела пятерней по влажным волосам.

– Меня ждут неприятности, Дизиэт?

– Из-за этого?

– Да. И еще из-за ножевой ракеты. Ты слышала о ракете?

– Слышала. – Она покачала головой. – Вряд ли неприятностей будет больше, чем обычно. А обычно неприятности у тебя возникают просто потому, что ты – это ты, Чераденин.

Он улыбнулся.

– Ненавижу эту… толерантность людей Культуры.

– Ну, – сказала Сма, натягивая через голову блузку, – так каковы твои условия?

– Без платы не обойдется, да? – Он рассмеялся. – За вычетом омоложения… то же, что и в прошлый раз. Плюс на десять процентов больше свободно конвертируемых.